И это плохо – мысль изреченная должна быть проста и чеканна, чтобы дойти до любого крестьянина. А эти учёные… Но без них нельзя, должны они линию Партии поддержать и научно, красивыми словами, обосновать. Для того и держать их приходится, и институты давать, и премии сталинские. Не может страна без мудрецов жить, то еще в сказках прописано. Без мудрецов народ сомневаться начинает, и заграница косо смотреть…
– А скажите, профессор, как управители государств верности придворных добивались, когда всяк слуга предать господина может, на сторону врага переметнувшись, будь то хоть Советник Первый, хоть телохранитель.
Как же они их в узде держали?
– По-разному. Золотом платили, вотчины дарили или на мздоимство и казнокрадство сквозь пальцы смотрели, как, к примеру, Пётр Первый.
– Не прав был царь Пётр, – строго сказал товарищ Сталин. – Слаб был! Нельзя воров до казны допускать, надобно было им руки рубить и на кол сажать, чтобы иным неповадно было. Если ворам потакать, так всю державу разбазарить можно! – И глянул сурово – профессор даже слюну сглотнул.
– Встал, трубку раскурил, спросил: – А коли не воровством, коли страхом держать?
– Во многих средневековых государствах, особенно в Азии и на Ближнем Востоке, именно так и поступали. Например, если визирь или кто-то из ближнего окружения предавал султана, то не только его, но и всю его семью, до третьего колена, включая младенцев, женщин и стариков, жизни лишали, и всё имущество, и дома забирали.
– Суровый закон, – одобрительно покачал головой Отец Народов.
– Да, к сожалению. Но очень действенный, – тихо сказал профессор. – И еще круговая порука. Если кто-то из охраны предавал хозяина, то все его товарищи, которые были подле него и вместе с ним, подлежали мучительной, публичной казни. Чтобы они следили друг за другом и не покрывали отступника, даже если это только подозрение.
– Стало быть, в слуги надо брать тех, у кого семьи большие, чтобы братья и сестры, мать с отцом живы и жена с детьми.
И чтобы связи не были прерваны, – задумчиво сказал товарищ Сталин.
– Зачем большие? – не понял профессор.
– Чтобы понимал, если предаст, семья его пострадает. В ссылку поедет. Или…
И стал прищур у «Хозяина» иной, с отблеском металла, отчего профессор мурашками пошёл, хоть не в бараке промёрзшем сидел, а в кабинете кремлёвском. Но до барака того из Кремля – рукой подать.
