А фраер идёт, как будто сто жизней у него! Оглядывается растерянно «Фифа», но не находит сочувствия в приятелях своих – жесток мир блатной, никто никого не жалеет, каждый сам за себя – «умри сегодня ты…» Спасует теперь «Фифа» – опустят его свои же, блатные. Нет у него иного выхода, как драться, хоть даже умереть.
– Ну всё, фраер, кишки свои жрать будешь! – грозит, распаляет себя «Фифа».
Да вдруг заточку с руки на руку перебросив, от стены оттолкнувшись, кидается вперёд и тут же вбок и достаёт до груди врага – чиркнул поперёк, рубаху надвое располосовав и кожу, отпрыгнул ловко назад.
Закапала кровь. Взвыли восторженно урки.
Только не отшатнулся, не отступил фраер, видно, не зря его колотили зэки на рукопашке, не зря молотил, не жалеючи, «Крюк», к пользе тыкали ножами деревянными. Не пугают его кровь и боль. Наступает он, как заговорённый.
– Умри, падла! – орёт, кидается «Фифа», чтобы врага добить, да вдруг видит в груди своей нож, что по рукоять вошёл и сердце его перечеркнул.
Стоит фраер в глаза ему смотрит, левой рукой заточку врага держит, не обращая внимание на то, что из ладони его кровь хлещет, а правой рукоять финки в чужое тело вжимая.
Говорит зло:
– Помнишь «Деда»? И «Летуна»?
Закатывает «Фифа» глаза, уже не понимая ничего, уже умерев почти. Но не для него «Студент» говорит – для себя:
– Сдохни, тварь!
Выдернул нож из груди, толкнул мертвеца от себя, который рухнул навзничь, затылком о пол ударившись. И вот теперь, кажется, набросятся на него урки и порежут со всех сторон.
Но нет, стоят они, как пришитые.
Подошёл, встал кто-то рядом, плечо к плечу. «Крюк»! Скомандовал негромко:
– Бросай оружие или всех порежем.
Смотрят урки на «Фифу» мёртвого и на фраера с финкой окровавленной и понимают, не пересилить им эту силу…
Упала, звякнула на пол заточка. И еще. И еще…
– Выходи строиться.
А там, на плацу, «гражданский» стоит – ручки в брючки. Смотрит… Перед ним трупы рядком разложены, а чуть дальше урки подрезанные на земле сидят, раны зажимают.
Вот новых подвели, к ним подсадили.
– Потери? – интересуется «пиджак».
– Троих наших – вчистую, четверо – тяжёлые, остальные – лёгкие.
– Плохо, – качает головой «гражданский». – Хреново вас учили. Дерьмо вы, а не бойцы. – Повернулся, пошёл в сторону штаба.
– А с этими что делать?! – крикнул вдогонку «Абвер».
– С этими? – повернулся «пиджак», глянул безразлично. – Этих добивайте. Ну, не в госпиталь же их везти…
Замерли, опешили все. И урки, и бойцы.
