Привык, не пронять его такими дешёвыми приёмами. Раньше в драку кидался, а теперь согласно кивает – так точно гражданин начальник, лизал, пресмыкался, Родину не за понюх табаку продавал, за что теперь честно искупаю…
– Как здесь оказался?
– Не по своей воле, гражданин начальник – этапировали через больничку.
– Зачем?
– Не знаю. Мое дело маленькое. Сказали, что я болен, что заразный.
– Больной?! Ты на харю свою посмотри, которая больше моей ж… Кончай играть в молчанку. Ты же здесь в командирах ходишь, я знаю.
– Назначили, я тут не при чём…
– Давай следующего!
Крутят командиров, притаскивая по одному так, чтобы они друг друга не видели, спрашивают, орут в самое лицо, статьями грозят, но не бьют совсем, даже в морду кулаком ни разу не ткнули! И странно, что это напрягает зэков больше, чем если бы им пальцы дверями прищемляли.
И рядовых зэков таскают по одному и с ними разговоры говорят. И конечно, помаленьку распутывают это дело, потому что когда сотня человек и каждый по полсловечка, то не трудно сложить из осколков мозаику.
– На кого вы работаете? Кто над вами?
– Известно кто – начальник лагеря.
– Я не про лагерь. Я про тех, кто над ним. Кто вас здесь бегать-прыгать заставлял?
– Не знаю. Нам не говорили. Бегать – бегали, верно, а для чего и кто приказал, про то нам не говорили.
И судя по всему, точно – не говорили, потому что оперативники с разных сторон, с подходцем и напором. Да и нет зэкам резона в несознанку идти – от той молчанки сроки их не уменьшатся, скорее накинет им прокурор по полной за побег.
Тем более во всем остальном, вплоть до деталей, их показания сходятся.
И командиры все одинаково, слово в слово рассказывают – про офицера эмгэбэшника, про пакет, про приказ порешить его, про назначение «Полкана» – неинтересно им чужую вину на себя взваливать. И если бы сговорились они, то обязательно прокололись бы на мелочах, потому что невозможно предусмотреть каждый вопрос и ответ на него выучить!
– Как вы стояли, когда пакет вскрывали? Кто где? Покажи.
– Здесь «Полкан», здесь офицер, там, в шаге справа, «Кавторанг»…
И все одинаково показывают.
– А как «Полкан» конверт вскрыл? Что при этом сказал? Как выглядел – реакции какие? Куда посмотрел? Как конверт сжёг, в какой руке его держал?
Одинаково зэки «поют», складно, прямо как хор Пятницкого.
– «Полкан» потом вам имя назвал. Под кем вы ходите…
Пауза. Курит барбос папироску, безразлично в сторону глядя.
– Никого он не называл.
– А вы спрашивали?
– Ну да, спросили.
