К Мерину записываться на прием не надо! И на этом – ша!
Таким образом тема с рестораном затухла, но и бросать Мерина в такой день одного тоже было не по правилам. Слегка пошуршав в обществе, Султан прикинул, что «посидеть по-свойски» намылилось не меньше тридцати рыл. Намечалась серьезная пьянка. Надо было и готовиться серьезно.
По блату в мебельной комиссионке приобрели два раздвижных стола: овальный и обычный – прямоугольный. В комнату влез только один, второй поставили в сенях. В ближайшей школе, где как раз шли каникулы, одолжили и привезли на «газоне» тридцать стульев из актового зала.
Череп сказал, надо было парты брать, братву по двое усаживать, вместо чернильницы – пузырь водки, и чтобы Мерин перед всеми типа урок вел. Поржали.
Насчет еды и пойла решили особо не париться. Фитиль закупил пять ящиков водки, Жучок договорился с соседками – молодуха Верка жила через два дома, а тетя Клава-самогонщица – прямо напротив, чуть наискосок. Те обещали наварить картошки, холодца, нарезать сала домашнего, мяса нажарить, ну и подать-убрать, помыть… Ну, кажись, и всё.
Ах, да. Султану приспичило, чтоб рядом с домиком цветами по снегу была выложено число «70», а над ним – большой глаз.
– Глаз? А на фига глаз?
– Ну, глаз, это значит – Смотрящий, это знак такой, – объяснил Султан. – Свои поймут, а остальным и на фиг не надо.
Идея показалась слишком экстравагантной, к тому же кто-то вспомнил, что у масонов, а может, даже у сионистов изображение глаза тоже используется, значит ворам такой символ – в падлу! Решили вместо глаза написать просто «Мерин».
Верку подрядили на это дело за тридцать рублей…
Накануне празднества Студент наведался к юбиляру, вручил бутылку французского коньяку."
"– Помнишь, ты говорил мне, что серьезный кент в гости без коньяка не ходит? Так вот, держи, Мерин. Выпей, чтобы здоровья тебе хватило еще на столько же лет, сколько этому пойлу.
Мерин взял бутылку, долго крутил в руках. Руки у него заметно тряслись.
– И сколько же этой бодяге исполнилось? – спросил он.
– Не знаю. – Студент пожал плечами. – Звезд не нарисовано, но денег стоит немалых. Так что, думаю, лет двадцать – двадцать пять.
– От души намерял, брателла, спасибо, – хмыкнул Мерин. – А чего ж сегодня нарисовался? Завтра бы и вручил при всем честном народе…
– Завтра не смогу, при всем уважении, Мерин, ты уж извиняй. Мы с краснодарскими пацанами давно одно «дело» наметили, про твой юбилей тогда базара не было.
