– Я не знаю, что мне делать, – просипел Студент севшим голосом.
Голова влево-вправо. «Не знаешь».
– Мне не простят, если я даже просто пожелаю Мерину смерти…
Влево-вправо. «Не простят».
– Но ослушаться нельзя…
«Нельзя».
– Тогда подскажи, как мне быть. Я не могу зайти и выйти незамеченным. Мерин хитер, а его челядь на зрение не жалуется.
Студенту вовсе не казалось странным, что он разговаривает с фарфоровой статуэткой. Один, в пустой квартире. С ним случались вещи куда более странные, он, можно сказать, привык.
– Может, подговорить Черепа или Султана? Денег им дать?
Влево-вправо. «Ни в коем случае».
– А может, и так прокатит? Мы ведь сидели с ним вдвоем, когда он мне про перстень рассказывал. Зайду, вроде побазарить…
«Не прокатит».
– Так что мне, просто сидеть и ждать?
Пауза. Кивок. Дзинь, дзинь.
– Чего ждать?
Студент мучительно потер лоб. Он не заметил, как и сам стал покачивать головой в такт движениям китайца.
– Слушай, раз ты такой умный, сделай так, чтобы и мне какие-то мысли передались!
Фарфоровая голова замерла.
Китаец улыбался. Но что-то в облике статуэтки поменялось, Студент не мог понять, что. Подошел ближе. Он увидел…
Он привык не удивляться. Теперь это был не китаец. У статуэтки было лицо Матроса… Точнее, карикатура. Слишком низкий лоб. Слишком выпирающие зубы. Глаза-точки едва намечены легким касанием кисти художника. Матрос хищно скалился, глядя на Студента. Вдруг его голова качнулась и с легким стуком упала рядом. Дзынь…
* * *Через месяц, в январе, Мерину стукнуло семьдесят.
Юбилей. Обычно он не справлял дней рождения, но тут дата случилась не просто круглая, а прямо-таки банкетная, заслуженная. Такое богатство не спрячешь!
Султан от имени общины подорвался к Смотрящему с предложением: так и так, забиваем лучший зал в «Театральном» – коньяк, барашек, стерлядка, лучший джаз-банд, можем даже канкан организовать из девчонок областного ансамбля народного танца.
– В жопу все твои рестораны-канканы, – отрезал Мерин. – Нашему брату особо светиться не резон.
Да и вообще… Вот моя халупа, вот мой стол, моя кровать, ничего мне больше не надо. Никуда отсюда не пойду. Ни здоровья, ни желания.
– А как же праздновать тогда? – опешил Султан. – Как братва поздравлять тебя будет?
– С чем поздравлять, ушлёпки? – каркнул Мерин и закашлялся. – С тем, что в сосновом клифте скоро лежать буду? Обойдусь! А кому сильно приспичит, тот зайдет в гости к старику, скажет доброе слово, посидит по-свойски, вспомнит былые времена.
