Для большей убедительности Буба съежился, засунул руки в карманы и стал пристукивать нога об ногу. – А ты хочешь, чтобы я платил такие деньги! У меня оборот в два раза упал, слушай! Значит, и этот, как он называется…
– Добровольный взнос, – подсказал Череп, любуясь на свою руку в новенькой кожаной перчатке, в которой сизоватым дымком исходила только что прикуренная «Герцеговина Флор».
– Значит, и взнос надо уменьшить, а? Как думаешь?
Череп обнял Бубу за плечи, усадил на припорошенную снегом скамейку у прилавка и наставил тлеющий кончик папиросы против его левого глаза.
– Я здесь и в холод, и в жару – круглый год. Даже когда покупателей нет. Потому что я ведь не от покупателей тебя охраняю, барыга несчастный. А отморозкам все равно, какая погода. Ты согласен со мной, Буба?
Буба испуганно моргал, у него слезились глаза.
– Согласен. Отпусти, – прохрипел он.
Череп убрал руку, Буба встряхнулся, достал из-за пазухи пачку денег, протянул.
– Другое дело. – Череп пересчитал деньги. – Ты знаешь, какие люди нам платят?
– Да слышал…
– Молодец! Тогда наливай.
– Еще и наливать? – Буба недоверчиво покосился на него.
– Ну, конечно, Буба. Нам ведь тоже холодно, не тебе одному. И, это…
Он задумчиво смотрел, как Буба наполняет стаканы густой темно-рубиновой жидкостью.
– Пора бы тебе уже чачу какую бодяжить. А лучше коньяк. По такой погоде в самый раз было бы. И закусь, соответственно. – Он поймал хмурый взгляд торговца. – Чего зыркалы наставил? Обслуживай давай. У нас ведь, ты знаешь, клиент всегда прав.
Череп перекинул ногу через скамейку и небрежной походкой отправился к корешам, сидящим под соседним навесом.
– Вот, сегодня надыбал, зацените. – Он покрутил руками в перчатках. – Телячья кожа, мягкие, теплые.
Фитиль посмотрел, потрогал, уважительно выпятил губу.
– Фирма. В магазине такие не продаются.
Жучок тоже потрогал, Лесопилка натянул перчатку на свою руку, похмыкал, повздыхал, нехотя вернул.
– Финские, что ли?
– Какие в баню финские. Цеховики на Гниловке шьют, их Вова Сторублей «крышует», он мне подарил.
Все рассмеялись.
– Чего ржете, придурки? – не понял Череп. – Что я сказал такого?
– Чего-чего их Вова Сторублей делает? – переспросил Жучок, давясь от смеха. – Крыш… крышкует?
– Крышует, – сказал Череп. – От слова «крыша».
– А я думал – крышка! Пришел Вова Сторублей, оба-на – и всем крышка. Ха-ха-ха!
Кряхтя, подошел Буба, принес стаканы на подносе, выгрузил и ушел.
– А чего тут смешного? Ништяк. Новое слово, его Студент придумал.
