Гортатор, низко наклонив голову, следил за кубиками, потом удивленно моргнул и сказал:
– Сильно!
И в третий раз кости легли точно так, как он хотел. Шестерка и пятерка. Это уже не могло быть случайностью, это или сон, или… Модус вдруг вспомнил: белые стволы деревьев, сидящие на нем трупные мухи. Его сон. И ощущение в эту минуту было такое, словно он опять оказался в том странном лесу…
– Дайте-ка я покажу этому чужестранцу, как играют настоящие морские волки!
Следующим сел бородатый шкипер. Все повторилось, только в этот раз Модус загадал заведомо проигрышную комбинацию – два и один.
Но и у шкипера выпали две единицы. Недовольно ворча, он выложил перед Модусом два асса и вышел из круга. Его место занял начальник охраны Церпий. В руке у него был мех вина. Он отпил из него и передал Модусу.
– Может, поднимемся до сестерция? – предложил он.
– А почему не до динария? – неожиданно для себя спросил Модус.
Церпий внимательно посмотрел на него.
– Хорошо.
* * *– Больше десяти динариев, мой выигрыш!
От Модуса разило вином.
Он растолкал спавшего Квентина, высыпал монеты перед ним на лежак. Серебро и медь тускло блестели в пробивавшемся через доски палубы свете луны и сигнальных факелов.
– Отстань, какой еще выигрыш? – сонно пробормотал Квентин.
– Я играл в кости! Выиграл кучу денег! Я Церпия разделал, как грецкий орех! – Модус встряхнул головой, словно вылезший из воды пес. – Слушай, ведь я не сплю, да?
– И я тоже, представь.
Широко зевнув, Квентин приподнялся на лежаке, взял серебряный динарий, рассмотрел, положил обратно.
– Неплохо, – сказал он. – Теперь нам необязательно наниматься гребцами, чтобы доплыть до дома.
– Там все, наверное, подумали, будто я шулер, представляешь? – Модус пьяно хихикнул. – Церпий готов был живьем меня сожрать, а капитан сказал: все, до самой Селевкии никаких больше игр… Странная штука, Квентин, – прошептал он. – Я сам не понимаю, как это получилось, но я… – Он умолк и громко задышал в темноте. – Я словно управлял всем этим, понимаешь? Игрой, в смысле.
Вообще всем.
– Ты просто пьян, как египетский колдун.
– Нет-нет. Ты мне так не говори… Я не пьян!
Модус хмыкнул, оперся локтем на лежак, поднес к глазам перстень.
– Может, в нем всё дело, а? Мне показалось или нет… Каждый раз, когда я бросал кости, я чувствовал, что выиграю. И чувствовал это от перстня!
– От вина ты это чувствовал. Перстень как перстень. Был бы он какой-то особенный – прокуратор не стал бы от него избавляться.
– Прокуратор дурак. И ты дурак.
