Первый работорговец двинулся вправо. Ричард наносил удары, колол и резал с точностью и скоростью хирурга, отточенными движениями бесчисленными часами практики. Он плавно развернулся и остановился, держа меч под углом вниз.
Работорговцы посмотрели на него.
Второй, четвертый, пятый и седьмой из них пали. Они не издали ни звука, просто рухнув на землю.
Оставшиеся работорговцы замерли на мучительную секунду и бросились на него. Он растворился в мгновении, нанося удары без раздумий, полностью инстинктивно. Разрез поперек груди, разворот, перерезание горла, разрез живота, удар под грудную клетку справа, свободный удар клинком поперек груди тем же движением, поворот, разрез поперек горла, выпад, вперед… и все кончено.
Слишком быстро. Все всегда кончалось слишком быстро.
Последний работорговец остановился, не дотянувшись до меча. Вытащить он его не успел. Человек на мгновение задержался в вертикальном положении и опустился на колени, борясь за воздух. Позади него магия Шарлотты свернулась спиралью, возвращаясь в ее тело.
Она стояла неподвижно, широко раскрыв глаза, и смотрела на него так, словно они встретились впервые. Вот оно, хотел сказать он ей. Вот кто я такой.
Он не мог сказать, была ли она удивлена или испугана, или, возможно, и то и другое, или ни то, ни другое. Его пронзило сожаление, но лучше бы она знала его истинную природу. Им надо было идти. Он взял ее за руку, и они побежали к воротам.
— Спасибо, — сказал он ей. — Это было храбро с твоей стороны, но и излишне. Пожалуйста, больше так не делай.
Я не хочу случайно ранить тебя.
Она выдернула руку из его пальцев.
— Я не беспомощна, Ричард.
Неужели она находит его прикосновения отталкивающими? Он прорезал замок, запирающий ворота.
— Я знаю, что ты совсем не такая. Но ты сделала свое дело, и теперь моя очередь. Береги свои резервы. Они могут нам понадобиться.
Они вошли в ворота, и Шарлотта ахнула. Над ними на шесте висел труп. Мальчик, ровесник Джека. У него были выколоты глаза. Его рот был зашит. Его нос был сломанным месивом плоти и хрящей на лице, покрытым следами ожогов.
Табличка, висевшая у него на шее, гласила: «Мы всегда наблюдаем».
Он уже видел такое раньше — любимое наглядное пособие работорговцев для предотвращения побега. Он вытащил Джейсона из ямы в земле как раз перед тем, как тот оказался бы на таком шесте. Гнев, горячий и яростный, вспыхнул в нем, а затем угас до кипения.
— Он был жив, — прошептала Шарлотта.
— Что?
— Он был жив, когда его изувечивали.
