Он сидел в колонии на Палладе, а мы выживали здесь. И наше положение – его вина. Он никогда не ценил семью. Не помогал матери. Всё какие-то дружки, дела мутные, разборки на районе. А мама горбатилась, не разгибая спины там, где теперь работала я. Она всё хотела вывезти нас отсюда и легализовать меня.
Переживала, что я расту как сорняк. Обещала, что и я когда-нибудь получу свои документы. Но она ничего не успела.
Её убили.
Ограбили недалеко от дома. Мама умерла почти там же, где и Аника.
И что сделал отец?! Нет, не о дочерях он подумал, а о своей репутации.
Тронули его женщину. И он пошёл мстить. Не за мать, а за то, что посмели качнуть его авторитет.
Мстить, а не успокаивать своих плачущих детей."
"Мне было двенадцать, в тот день моё детство развеялось без следа. Мы с Аникой занимались вопросами похорон. Мы! А не мой папаша. Бегали по крематорию. Выясняли, когда будет запускаться печь. Нанимали спецтранспорт и везли тело мамы в последний путь. Аника была уже взрослой: ей всё это далось легче. А мне нет.
Я всё ждала поддержку от папы. Сидела у окна с урной и высматривала его. Но он так и не пришёл. Его повязали. А через два года после суда, Аника принесла мне Юлу и исчезла на неделю со своим дружком.
И вот теперь мне понадобилась помощь того, кто уже предал однажды.
В нерешительности я села. Волнение сковывало. Но ведь она его дочь. Он всегда её любил больше. Баловал. А я так – нечаянно рождённая. Так он выражался.
Ну и ладно. Раз она была ему так дорога, так пусть теперь отомстит и за неё.
Раз больше ни на что не способен.
Я резко провела пальцем по тачскрину.
Мне ответил неживой электронный голос диспетчера Паллады.
– Представьтесь и обозначьте цель звонка.
– Аника Карс, – соврала я, чтобы номер соответствовал имени владельца, – разговор с отцом – заключенным Эгетом Карс.
Тишина и скрежетание. Я ждала. Напряжение достигло предела, и вдруг услышала знакомый голос. Будто из прошлого.
– Аника? Что случилось, доченька?
– Анику убили, папа, – сухо ответила я.
Молчание. Видимо, он переваривал эту новость.
– Криста, это ты?
– Да, – выдохнув, поднялась. Он даже меня не узнал.
– Что у вас произошло?
На мгновение я пожалела о том, что связалась с ним. Он даже голос мой забыл. Папаша.
– Криста, ты там?
– Он её зарезал там же, где убили маму, – зло прорычала я.
– Кто?
– Её дружок, этот недоделок, – мои ладони слабо тряслись. Разговор явно не вязался. – Ты ведь знаешь, с кем она таскалась.
– Знаю, – в голосе отца прорезалось недовольство.
