Подслушав разговор Яреша и Зорана, ей потребовались месяцы, чтобы смириться с мыслью, что женой княжича визинского ей никогда не стать, а после сегодняшнего она бы и не хотела, и всё же старая влюблённость, похожая на хрупкий хрусталь, рассыпалась, раня.
Рука с горла пропала, пальцы с болезненной лаской заскользили по её скуле, стирая слёзы. Ена не заметила, когда начала плакать, сама вздрогнула, ахнула, ощутив чужие губы на своих. Это был её первый поцелуй, и вместо восторга и удовольствия она оцепенела, растерянная от прикосновения чужого языка и грубости, с которой он разомкнул её губы.
Злат успел забрать своё к моменту, когда Ена пришла в себя, упёрлась руками ему в грудь и изо всех сил оттолкнула.
Голова кружилась от мыслей, смятения и происходящего, Ена попыталась отойти в сторону, а в итоге натолкнулась бедром на стол, и стоящие там кубки, звякнув друг об друга, попадали. Злат хоть и отступил, но далеко не отошёл, продолжая удерживать Ену в западне. Даже если она выбежит в коридор… все хоромы, весь двор и сама Визна для неё ловушка.
Князь здесь Злат. Осознав своё положение, Ена заставила себя успокоиться и спрятать страх.
– Значит, ты поверил боярам, что Яреш, Зоран и Рокель виноваты в смертях твоих близких?
Несмотря на поцелуй, взгляд Злата оставался ненавидяще ледяным. Он поднял один из упавших кубков, наполнил на половину и осушил.
– Нет, все пытаются мной манипулировать, включая князя сеченского и его сыновей. Я не позволю впредь собой управлять.
– Тогда отпусти их! Если не хочешь видеть рядом, то отправь в Сечень, запрети возвращаться в Визну, пусть там о благополучии местных жителей заботятся.
– Ухватившись за возникшую надежду, Ена даже позабыла о грубом поцелуе и вцепилась в руку Злата. С нежностью обхватила его ладонь, безмолвно моля о пощаде.
Она вспомнила все свои плетения, и внезапно возможность отъезда показалось ей выходом. Тем самым, который она искала. Они должны уехать в Сечень, покинуть Визну, и всё наладится. Все будут в безопасности.
Злат опустил взгляд на её руки, бережно держащие его широкую ладонь.
Спина покрылась мурашками, а зародившаяся надежда скукожилась, стоило Злату поднять глаза. Там не было ни жалости, ни раздумий. Просто бесстрастная маска когда-то живого лица.
– Я покажусь слабаком, если отпущу предателей, против которых столько доказательств.
– Лживых доказательств!
Злат издал скупой смешок.
– Знаешь, что будет на рассвете?
– Что?
– Их казнь. А тебя наверняка накажут вместе с ними.
