Отношения с женой у него давно не ладились, все знали, что княгиня была нездорова, но, наблюдая за их молчаливым горем, Ена была уверена, что они любили Ефту и её кончина причиняла им боль.
Женщины княжьего двора с распущенными волосами стенали, рыдали и причитали. Ена же стояла в паре шагов от князя, прижимала руки к груди, склонив голову, чтобы распущенные в трауре волосы закрывали лицо.
Она не княжна, чтобы держаться с достоинством, но всё же не хотела привлекать чьего-либо внимания своим плачем. Закусив дрожащую губу, Ена прятала катящиеся слёзы и глотала всхлипы.
Зимний холод сковывал застывшее в одной позе тело, мороз щипал влажные щёки, но Ена молчала, скорбя из-за кончины Ефты. Княгиня пугала в своих приступах гнева, плохо относилась к сыновьям, всё чаще ругалась с мужем, но Ену она холила и лелеяла. Девочка знала, что она этого не заслужила, чувствовала, будто нагло украла всю любовь и внимание, которые должны были принадлежать Зорану и Рокелю, а от того ещё сильнее боялась, что теперь князя ничто и никто не сдерживает, чтобы выкинуть её за порог.
Поэтому Ену не удивило, что на следующей же день он послал за ней.
Ена несмело вошла в зал с троном на возвышении, однако князь Яреш дожидался её, сидя во главе длинного стола слева. Заметив Ену, он взмахом руки велел подойти. Помимо них у дверей ждали дружинники, пара помощников князя отступили от стола.
Ефты больше не было, чтобы наряжать Ену в красивые наряды, хотя у девочки остались две няни, которые годами ей помогали.
Сегодня Ена сама выбрала штаны, рубаху да кафтан поскромнее, не притронулась к украшениям и косу оставила голой. Знала, что все носимые ранее драгоценности принадлежали княгине, а не ей."
"От князя её скудный внешний вид не укрылся. В тёмно-русых волосах и густой бороде проглядывали седые завитки, вокруг глаз собрались морщины, но мужчиной Яреш оставался крепким, регулярно тренировался с сыновьями и своими дружинниками.
– Что за вид, Витена? Обидел тебя кто иль платья твои тебе боле не по нраву?
Ена торопливо согнулась в низком поклоне:
– Милостивый государь, все наряды прекрасны, но знаю, что не мне их носить.
Яреш похлопал ладонью по столу рядом, и Ена незамедлительно села на скамью. Взгляд она стыдливо тупила в столешницу, ожидая вердикта.
– Давно надо было нам поговорить, да момента не выдавалось, – пробубнил князь, отодвинув от себя какие-то пергаменты и свитки. – Ещё три зимы назад надо было обговорить всё.
