— Она умеет управлять кораблем, а ты нет, так что тебе в голову не пришло бы…
— Да замолчи же! — разозлилась Джорджина. — Ты не отвлечешь меня от основной проблемы!
— Никакой проблемы не существует.
— Черта с два! — возразила она. — Девушка молода, невинна…
— Уже не столь невинна.
— Понятно, — со вздохом кивнула Джорджина, но тут же поправилась: — Нет, непонятно, и это именно то, чего я опасалась. Кому, как не тебе, знать, что она была под нашим покровительством? Боже, Дрю, о чем ты только думал?!
— Но она вас покинула.
— И обратилась к тебе, значит, по-прежнему оставалась на попечении семьи, что в данном случае одно и то же. Теперь ты должен на ней жениться. Узнав обо всем, Джеймс будет настаивать.
— Пусть лучше уговаривает ее. Я уже сделал предложение.
— Почему ты не упомянул об этом раньше? — рассердилась она. — Почему не объяснил?
— Потому что она мне отказала. Джорджина мгновенно сникла.
— Ты правду говоришь? Поверить невозможно. Да и он не слишком верил, но все же добавил:
— Она считает меня Лотарио, распутником, подлым соблазнителем.
— Но ты действительно таков, Дрю…
— Только пока не женился, — улыбнулся он. — Думаешь, женитьба меня не изменит?
— То, что я думаю, не имеет особого значения, когда речь идет о таком событии, — отмахнулась она, но тут же настойчиво спросила: — Ты любишь ее?
— Конечно, нет, — поспешно заверил он, однако все же признался: — Знаешь, ни одну женщину я не хотел так, как Габриелу. Правда, я уверен, что это пройдет, как только подвернется другая девчонка.
Джорджина лишь презрительно фыркнула и ткнула пальцем ему в грудь.
— Предлагаю тебе немного подумать, брат мой. Будет гораздо лучше, если ты женишься, зная, что не только совершаешь благородный поступок, но и хочешь жениться на Габриеле.
С этим наставлением она повернулась и хотела было уйти, но Дрю ее окликнул:
— Говорю же, она мне отказала.
— Погоди, когда Джеймс услышит об этом, все изменится, уверяю тебя!
Глава 47
В ту ночь Габриела умудрилась избегать всяких допросов личного характера под предлогом головной боли.
И, уверив окружающих, что небольшой отдых и короткий сон излечат все недуги, поднялась к себе.
Она честно пыталась заснуть, но ничего не получалось, она продолжала трястись от страха и, как ни уговаривала себя, ничего не смогла поделать. Теперь, когда до освобождения отца оставалось совсем недолго и впереди предстояли переговоры с Пьером Лакроссом, она не могла думать ни о чем другом.
