Габриела вскочила, оперлась ладонями о стол и, подавшись вперед, прошипела:
— Она ничего не знала, ублюдок ты чертов! Он сделал все, чтобы она ничего не подозревала! И я уже говорила тебе об этом! Он из кожи вон лез, чтобы в Англии никто ничего не узнал, и как ты думаешь почему? Да потому что берег ее доброе имя! Но ты, ни секунды не колеблясь, пустил все его старания по ветру! Из глупой прихоти! Нет, погоди, как ты это назвал? Шуткой? Дрю, неловко поежившись, вздохнул.
— Поверь, я ничего такого не хотел, поэтому полагаю, что обязан извиниться.
"
"— Ах, ты полагаешь? — процедила она. — Полагаю, тебя не удивит, если я не приму твоих извинений! Ты ничем не исправишь содеянного… если только не поможешь спасти моего отца. Тогда я, вероятно, могла бы… заметь, могла бы, но неизвестно, смогу ли простить тебя.
— Заметано, — кивнул он. — Но никаких «вероятно». Когда он будет свободен, считай, мы квиты.
Глава 41
В эту ночь, все еще потрясенная случившимся, Габриела спала в своем углу.
Она не стала продолжать разговор с Дрю, боясь, что тот передумает. И не ожидала, что он всерьез воспримет ее угрозу никогда не простить его, если он не поможет спасти Натана. И даже не была уверена, почему это сказала. Судя по его отношению к судьбе ее отца, она была уверена, что скорее всего зря тратит время и слова. Но, как ни странно, он согласился.
Немного успокоившись, она решила, что, должно быть, совесть мучила его куда сильнее, чем он хотел показать. А может, до этой минуты не думал, насколько опасна ее миссия.
Наверное, стоило предупредить Дрю, что он рискует своей жизнью и кораблем, Пьер — настоящий пират, не дилетант вроде ее отца, который в душе был истинным охотником за кладами. Но если она остережет Дрю, тот может передумать.
Впрочем, особой дилеммы тут нет. Она должна рассказать правду, иначе это будет бесчестно с ее стороны. И сначала подождет и узнает, какой план спасения придумает Дрю, — на случай если он откажется от сделки после того, как она честно объяснит, во что его впутала.
Но одной только предложенной помощью дело не ограничилось. Наутро, выходя из каюты, он объявил:
— Мы заключили договор, поэтому я вынужден воззвать к твоему благородству, если таковое у тебя имеется, а заодно и потребовать, чтобы ты держалась подальше от трюма. Твою команду скоро освободят. Тебе ни к чему волноваться.
Габриела сначала не поняла, что он имеет в виду… не увидела, что дверь осталась незапертой.
