Глядя на его губы, она провела рукой по его животу, спустилась ниже… И, услышав, как он охнул, прижалась к его спине еще теснее. Но тут в дверь громко постучали, предупреждая, что у нее осталось еще секунд тридцать, чтобы привести себя в порядок и взять себя в руки.
Габриела наскоро вытерлась, накинула рубашку и почти выбежала из каюты. В последний раз она позволила себе подобную глупость! И пусть она добилась всего, что хотела, безумно воспламенив его, искры того же огня больно ее обожгли.
Она часто, почти каждую ночь, видела его во сне.
И не удивлялась этому, поскольку целыми днями думала о нем. Но ни один из снов не возбудил ее так, как сегодня.
Они лежали в постели на узкой койке в его каюте.
— Пора раздеваться, девушка, — пробормотал он, и она едва не засмеялась, потому что это был сон, а во сне можно делать все на свете! Но сон, лишавший ее разума. Он лежал на ней и целовал в губы. Потом снял с нее ночную сорочку, и ей тоже захотелось гладить его обнаженную кожу. Девушка ощущала такой жар и такие приятные новые ощущения между бедер, что не смела открыть глаза, проверить, правда ли это.
Боялась, что иначе проснется.
А Габриела не желала просыпаться. Не сейчас. Сначала нужно узнать побольше о его ласках. Пусть он научит ее искусству любви…
Правда, это смешно. Нельзя видеть во сне то, о чем ты понятия не имеешь. Но может, именно ее страстное желание сделало его ласки такими нежными. И к тому же она успела узнать сладость его поцелуев. И во сне они были такими, как она их помнила.
Хмельными, пьянящими, ошеломляющими. И его язык дерзко проникал ей в рот.
Наверное, она успела забыть что-то из того, что он обещал с ней сделать, потому что во сне все было по-другому. Она уже была обнажена: он не снял ее одежду медленно, не спеша, как обещал. Но уверил, что она будет отвечать на поцелуи. И она отвечала. Сказал, что она не сможет с собой совладать, и она даже не пыталась. Поклялся, что будет льнуть к нему достаточно крепко, чтобы ощутить всю силу его желания, и, о Боже, во сне все именно так и было!
Но все же она многое помнила из его издевок, потому что во сне позволяла целовать себя и касаться повсюду: шеи, плеч, груди.
Он припал губами к соску, и ее словно обожгло раскаленной сталью, а по телу прошел озноб предвкушения. Он клялся, что она потеряет разум от желания, и, вполне возможно, так оно и было. Нет… но будет… потому что он стал скидывать одежду… О, не важно, в каком порядке.
