Парни серьезные, видно же. Не в плане отношения к женщинам, но что касается работы – да. Вот и пусть Оксана для них будет чисто работой, а не объектом конкурентной борьбы. А там уж посмотрим. У таких как загорается, так и перегорает быстро. – Но первый же инцидент…
– Нет, Михаил Константинович, мы не подведем! – обрадовались Бобры и тут же начали прощаться, торопясь, видимо, смыться с глаз, пока не передумал.
Они вымелись из пиццерии, а Лена накрыла под столом мою ладонь своей и переплела наши пальцы, прижавшись щекой к плечу.
– Ты такой был… ух, – засмеялась тихо она. – Говорил так, что мне то и дело вытянуться по стойке смирно хотелось.
– Пугаю? – спросил, целуя волосы на ее макушке.
– Мм-м-м… возбуждаешь, – еле слышным шепотом призналась она.
И здравствуй, мгновенный стояк!
– Ну, Лена же! – простонал я тихо и страдальчески, заметив Лаврова, детей и Марину в дверях. – Тут же столы прозрачные!
Глава 26
Я пританцовывала по кухне под «Knockin’ on heaven’s door» «Guns N’ Roses», звучащей по радио, готовя завтрак своим мужчинам, а заодно определяя место куче всяких нужных и не очень мелочей, что мы вчера набрали во время шопинга.
Семейного шопинга. Первого в моей жизни, кстати. Странно, да? Я была замужем столько лет, но мы никогда не ходили с Сергеем по магазинам вот так, чтобы вместе подыскать что-то необходимое или просто милое для нашего дома. Такого, что и делает, наверное, этот самый дом твоим и общим. Потому что в такую ерунду, какого цвета у вас тарелки или с каким рисунком кружки, вкладывается часть души, мне кажется.
Да, возможно это чисто женская ерунда, но когда твоя ерунда – это не ерунда для твоего партнера, это… бесценно. Даже если вам нравится совсем разное и вы выберете каждый свое, как и вышло у нас с Мишей. Поэтому тарелки к завтраку на столе красовались у нас разноцветные, две круглые и одна квадратная,
потому как Федька внес и свою лепту. Они вчера с Мишей азартно перебрали сотни этих самых тарелок, выбирая не только цвет, но и формы и споря, будто были едва ли не ровесниками.
И от одного взгляда на это безобразие я улыбалась. Мне было от этого комфортно и тепло. И там в магазине, где на нас косились, и сейчас дома. Дома."
"Я закусила нижнюю губу и прижала стиснутые руки к груди, зажмуриваясь на пару секунд и позволяя переполнявшим меня чувствам прорваться наружу с судорожным счастливым вздохом. Господи, я счастлива. Сильно-сильно. Что даже страшно.
