– Лен… Лен… – хрипло бормотал Михаил, приводя в полный беспорядок мою одежду. Не раздевал, а просто убирал со своего пути, рваными, нетерпеливыми движениями. Блузку с лифчиком задрал мне до шеи. Задираемая бесцеремонно юбка испуганно треснула. Трусики он просто отпихнул в сторону, скользнув пальцами сначала поверх складочек, заставляя меня вздрогнуть и тут же взвиться на цыпочки от вторжения его пальцев. – Лен-Лен-Лен… – захрипел уже малоразборчиво, как в бреду, – Да, Лен?.
. Да? Не могу, маленькая… Целый день… целый проклятый день…
Я, задыхаясь и уже не видя ничего перед собой, закивала и уперлась ладонями в стену, с готовностью выгибаясь покорной кошкой для него.
Пальцы исчезли, вырвав невольный жалобный всхлип у меня, но тут же я ощутила прижавшуюся к внутренней стороне бедра массивную головку, мазнувшую кожу горячей скользкой влагой.
– Протек для тебя… как пацан… – шептал тяжко дыша Миша, направляя себя в меня.
Погружение чуть-чуть, и я выдыхаю до пустоты в легких и звона в голове, готовясь и предвкушая его вторжение. Вторжение, что захватывает меня сразу же и всю, открывая при этом мне меня же настоящую. Женщину, желающую каждой клеткой принадлежать ему. – Башню рвет, Лен… Потерпи… – и он врывается мощно, под корень, до сейсмического столкновения наших тел, одновременно зажав мне рот широкой ладонью.
– Потерпи… Я все… Потом, маленькая… – рвано выдыхает он в изгиб моей шеи, целуя часто и жестко и врезаясь в меня неистово, давя ритмично ладонью на лобок, будто просто силы вторжения ему не хватает. Я вскрикиваю в его ладонь от каждого почти запредельно глубокого толчка и всхлипываю, когда он отступает, без слов моля вернуться снова так же жестко. Царапаю стену, гнусь, жаждая принять его еще глубже и удержать в себе навсегда.
Накатывает дикая дрожь, в голове и груди заполыхало, по нервам – той самой болью в одном шаге до экстаза, что познала только с ним. И Миша чувствует это, срывается в неистовый темп, каждый удар его бедер – контрольный выстрел в мой полыхающий разум, каждое слово, что он рычит у моего уха, – взрыв петарды, разносящей мои тело и душу в пыль чистого наслаждения.
