Теоретически я представляю, как все должно происходить, а вот на практике – с чего начать, чтобы не выглядеть дураком?» От одной мысли о предстоящей близости с двумя девушками у меня дух захватывало: «Какие, к черту, гомики! Пускай они друг друга перестреляют из ракетницы, а мне бы понять, с кого начать: с инициативной Альбины или с Маши, которая ни в чем не откажет?»
– Я вам точно говорю, – не унималась Ивлева. – Его фамилия Лаберт. Он стал к одному молоденькому комсомольцу-активисту приставать, тот секретарю горкома пожаловался, и Лаберта уволили по собственному желанию.
– Да хрен с ним, с гомиком! – рубанул я. – Это они раньше шифровались, а сейчас полезли, как грибы после дождя. Поехали домой, нам уже пора машину возвращать.
В автомобиле Альбина затихла и стала посапывать. Меня тоже тянуло в сон, но я крепился. Маша выглядела относительно бодро: то ли меньше нас пила, то ли была менее восприимчива к спиртному.
По ночному, пустынному после праздника городу мы быстро доехали до места.
Едва переступили порог моей квартиры, Альбина скинула с себя дубленку и сапоги, прошла в комнату и рухнула одетая на кровать.
– Я полежу пять минут и встану, – сонным голосом сказала она. – Вы пока шампанское открывайте, позовете меня.
Мы с Ивлевой ушли на кухню, не сговариваясь, прильнули друг к другу и стали с упоением целоваться. Минут через десять она отстранилась от меня:
– Пойду, посмотрю, как там Альбина, – прошептала она.
Умаявшаяся за ночь дочь кооператора спала как убитая.
Мы попробовали растолкать ее, но ничего не получилось.
– Поступим так, – предложил я. – Сейчас разберем кровать, разденем ее и уложим спать.
– Она проснется, ругаться будет, – предостерегла Маша.
– Не будет, я найду ей занятие.
С трудом мы сняли с Альбины платье, стянули колготки, накрыли одеялом и вернулись на кухню. Желания заниматься любовью уже не было. Возня с дочерью Евгения Викторовича отняла у нас последние силы.
– Может, выпьем? – пытаясь найти выход из ситуации, спросил я.
– В меня уже ничего не лезет, – уставшим голосом ответила Маша.
– А как насчет всего остального?
– Если ты хочешь, я согласна, если нет – я буду счастлива. Я за эту ночь так умаялась, что ног под собой не чувствую.
– Тогда пошли спать.
– Ты только свет не включай, когда я буду раздеваться, – попросила она.
Я фыркнул, как кот, которому предложили вчерашнюю сметану.
– Иди, раздевайся, я потом приду.
