Если кому-то на голову пробка упадет, это к счастью. Шучу. Пробка до проспекта не долетает. Проверено. Ты готов? Маша, держи стаканы. Поехали! За Новый год!
Распив бутылку на высоте, мы пошли вниз пешком. Стены подъезда шестнадцатиэтажки были расписаны нецензурными стихами, изредка встречались мудрые изречения и едкие эпиграммы.
Между седьмым и восьмым этажами Альбина остановилась.
– Это мне посвящено, – она с гордостью показала на выцарапанную на известке надпись.
– Да ну! – усомнился я. – Откуда ты знаешь, что это про тебя?
– Пять лет назад один парень ухаживал за мной: цветочки дарил, до дому провожал.
Я поиграла с ним в любовь, а потом отшила. Он обиделся и написал. Видели, как глубоко процарапано? Чтобы забелить не смогли.
– Я бы на твоем месте хоть имя стерла, – сказала Маша.
– Зачем? – пожала плечами Альбина. – Пускай остается на память.
Надпись на стене была лаконичной: «Альбина К. – тупая овца!»
После «Оля, я тебя люблю!» мы поехали стрелять пробками на набережную.
На сей раз я решил схитрить и одну бутылку сэкономить. Пока Альбина отвлеклась, я открыл шампанское, оставив пробку в руке. Не успели мы выпить, как из переулка к нам тихо подкрался автомобиль ГАИ, из него вышли два инспектора.
– Так-так, – осуждающе сказал первый инспектор, – распиваем спиртные напитки в общественном месте? Что-то мне ваша машина знакома… О, так это Евгения Викторовича «Волга»! А где он сам?
– Я за него, – дерзко ответила дочь Ковалика.
– У вас водитель трезвый? – с подозрением спросил второй инспектор.
Мне до смерти не хотелось доставать служебное удостоверение и объяснять гаишникам, кто я такой. Вместо препирательств я взял в салоне «Волги» початую бутылку коньяка, щедро плеснул в два стакана.
– Это за Новый год, – сказал я инспекторам, протягивая коньяк. – Без закуски жахнете?
Они засмеялись, лихо опустошили посуду и уехали.
С набережной мы отправились на третью точку, именуемую в народе «Слава КПСС!». Воспевающий партию лозунг располагался на вершине холма, на другом берегу реки, прямо напротив городской набережной.
Изготовлен он был из огромных металлических букв, хорошо видимых с противоположного берега. Точка «Слава КПСС!», как и «Оля, я тебя люблю!», была культовым местом, но популярностью пользовалась лишь у лиц, имеющих собственный транспорт. От ближайшей остановки до «Славы КПСС!» пешком идти было далековато, а зимой, в мороз, даже опасно – дорогу могло замести.
