Гарри сидел за моим письменным столом, Кларенс лежал в своей корзинке – он проводил здесь порядочно времени, и я хотел, чтобы по крайней мере пес чувствовал себя комфортно. Теперь Гарри с Кларенсом были неразлучны. Гарри просматривал материалы защиты, которыми мы поделились с обвинением и Кейт Брукс не далее как на прошлой неделе.
– Тебе не кажется, что прошло уже достаточно времени? – спросил он. – Не можешь же ты постоянно продолжать это делать…
– Делать что?
– Каждый день ездить к ней на могилу.
Ее похоронили уже почти три месяца назад. Пора начать думать о том, чтобы оставить все это в прошлом. Рана никогда не исцелится, если ты так и будешь бередить ее.
– А я не хочу исцеляться. Я хочу добиться оправдания Софии, а затем выяснить, кто сделал это с Харпер.
Зазвонил мой стационарный телефон. Я снял трубку.
– Эй, Эдди-Финт, я внизу. Выходи на улицу. Нужно кое о чем побалакать."
"Голос был хоть и с нью-йоркским выговором, но и с изрядной примесью итальянского акцента, и принадлежал он Джимми Феллини по прозвищу Кепарик.
В последнее время больше никто не называл меня Эдди-Финт, хотя некогда это имечко частенько звучало в стенах баров, букмекерских контор и бильярдных. Мы с Джимми вместе выросли, учились боксу в одном спортзале. А стоит лишь подружиться с Джимми-Кепариком, как вам придется прибегнуть к хирургической операции, чтобы удалить его. Он всегда оказывался рядом, когда вы в нем нуждались. У большинства игроков в Нью-Йорке, в любой сфере, был друг в лице Джимми.
Глава нью-йоркской преступной семьи – это тот человек, которого хорошо иметь в своем углу ринга.
– Привет, Джимми. Я сейчас спущусь, – сказал я.
– Эдди… – начал было Гарри, но я перебил его:
– Я ненадолго.
Гарри не одобрял эту сторону моей натуры. Перед тем как податься в адвокаты, я жил по ту сторону закона. И иногда мне приходилось опять переступать эту черту.
Спустившись вниз, я вышел на улицу.
Посреди Западной сорок шестой улицы стоял здоровенный лимузин с работающим мотором.
Сзади к нему подъехал мусоровоз, и водитель нажал на клаксон. Мусоровоз не смог проехать. Лимузин не двигался с места. Я открыл его заднюю дверцу. Мусорщики вылезли из кабины, а некоторые обошли лимузин и начали орать, чтобы он убирался. Это были крупные мужики. Их было пятеро. У них была работа, которую нужно было выполнять. И им не понравилось, что лимузин их задерживает.
– Шевели задницей, пижон! – орали они.
