Лишний раз нам его доказывать не надо. Давай ты уже изложишь Игорю свое предложение, а он передаст его боссу.
– Мы написали, чтобы лишний раз воздух не сотрясать и время зря не тратить, – подал голос Слава Панин. – Вот папка.
Приходченко переглянулся с Абдрашидзе и поднялся с кресла. Сегодня любимые сотрудники раздражали его так, что ему приходилось стискивать зубы, чтобы не начать метать в них предметы.
– Что за номера? – спросил он, тяжело глядя на Катерину. – У тебя что, от мании величия крыша съехала совсем? Мы теперь будем общаться письменно, как в кино про шпионов? Или я чего-то не понимаю? Ты подозреваешь в государственной измене кого-то из нас?
– Олег, я никого не подозреваю, – побледнев, ответила Катерина и тоже поднялась, комкая в руках рисунок с лошадью.
– Я хочу принять минимальные меры предосторожности. Я хочу максимально ограничить доступ к информации. Я хочу, чтобы каждый знал только тот кусок, который необходимо знать, чтобы работать, и все. Не больше и не меньше. Пойми ты, что так дальше продолжаться не может!
Приходченко тяжело задышал, и Абдрашидзе окликнул его предостерегающе:
– Олег!
– Кать, ты и вправду сдурела, – заявил Скворцов.
– Ты себе-то доверяешь?
– Я не могу больше так работать, – вдруг заорала Катерина и хлопнула ладонью по столу. Слава Панин быстро налил ей воды из графина. – Я не могу думать, зная, что все становится непостижимым образом известно той стороне! Это просто мистика какая-то. И не нужно делать вид, что все здесь присутствующие кротки и наивны, как агнцы божьи.
Подозревать противно, я понимаю. Поэтому все оставляют это приятное занятие мне. Никто не высказывается, все помалкивают, и каждый думает про другого. Давайте правда общаться в письменном виде. Каждый пишет записки и получает на них ответы, как в кино про шпионов. Другие предложения есть?
Прокричавшись, она села на место и попила воды из стакана.
Все молчали, стараясь не смотреть друг на друга.
– Мне знакомый парень из “Вестей” сказал, что Гриня готовит широкомасштабное наступление, – сказал Терентьев и снял свои двухсотдолларовые очки.
– Надо адекватные меры принимать, как говорит наш друг премьер-министр.
– Мы знаем, – огрызнулся Приходченко. – Только мы теперь не можем рассказать друг другу, что это будут за меры. Солнцева не разрешает.
– Я все всем разрешаю, Олег, – заявила Катерина. Она вдруг очень устала. – Хотите, продолжайте развлекать “тот берег” рассказами о том, что мы будем делать в ближайшем будущем. А я пойду поработаю.
