Солнце палило Москву нещадно, влажная жара давила на голову, отекали руки, телефонные трубки казались мокрыми и скользкими. Вялые перебранки выжимали остатки сил. Хотелось сесть под кондиционером и забыть о том, что существует улица с горячими автомобильными выхлопами и запахом раскаленного асфальта.
Приходченко все дела переложил на Катерину и Скворцова, устраивая новую жизнь для себя и Кирюхи, в которой была Диана и не было двух религиозных фанатичек, чуть не натворивших настоящих бед.
До конца жизни он будет благодарен Тимофею Кольцову и, может быть, даже сумеет когда-нибудь ему об этом сказать…
Тимофей на неделю улетел по делам в Швейцарию.
Катерина нервничала и злилась, пилила сотрудников и чувствовала себя стервой.
В Женеве была Юлия Духова, умница и красавица, сосланная туда усилиям и самой Катерины.
Поняв, что ревнует, она возненавидела себя окончательно – сколько раз она уговаривала себя, что личная жизнь Тимофея не должна ее касаться!
Но она касалась, да еще как!
Все это было неправильно, противно, и хотелось, чтобы Тимофей скорее вернулся.
Он позвонил и сообщил замученным голосом, что вечером будет в Москве.
– Ты поезжай прямо ко мне, чтобы я тебя нигде не искал, – распорядился он, нисколько не заботясь о том, что это могло противоречить каким-нибудь Катерининым планам."
"– Ладно, – согласилась она холодно, понимая, что вступать в дискуссию по телефону нет никакого смысла. Кроме того, она ужасно соскучилась. И все же его наплевательское отношение к жизни раздражало и беспокоило.
Так не могло продолжаться до бесконечности.
– Ты чего злая? – спросил он, помедлив.
– Я не злая, – отрезала она, и они кое-как попрощались.
Тимофей приехал в десятом часу – очень рано. Катерина только-только поставила в духовку мясо. Она была уверена, что из Шереметьева он поедет в офис и только потом домой, но он в офис почему-то заезжать не стал.
– Катерина! – заорал он с порога. – Ты дома?
Швырнув под зеркало чемодан, он стаскивал ботинки.
– Я здесь, – отозвалась она из кухни. – Я иду, Тимыч!
Он вздохнул с облегчением – как хорошо, что она дома, никуда не надо ехать, искать, звонить… Как он мечтал вернуться и застать ее в своей квартире, в сарафане или майке, с волосами, перевязанными розовой ленточкой, и босиком.
Она выбежала из коридора, ведущего на кухню, и бросилась ему на шею.
– Как я рада, что ты приехал, – сказала она после того, как они первый раз поцеловались.
