Из-за двери в зал доносятся приглушённые звуки разговора, несколько голосов, кто-то там монотонно бубнит…
Кабинет начальника заперт. В комнате оперсостава — трое. Двое за столами, один читает газету, второй стучит по клавиатуре компьютера. В дальнем углу солдатская кровать, на ней спит третий, в одежде, поверх заправленного одеяла накрыв голову бушлатом.
— К начальнику, — едва глянув на журнал в моих руках, тот, что стучит по клавиатуре компьютера, кивает в сторону соседнего кабинета. — Новенький, что ли?
— Старенький, — я двигаюсь к столу, не останавливаясь в дверях.
— Это не начальнику. Это лично вам.
— Новенький, а наглый какой, — товарищ перестаёт стучать, недовольно хмурится. — Фамилия?
— Там что, так и написано — «капитану Юрченко»? — второй, отложив газету, с недоумением вскидывает бровь, встаёт из-за стола и делает два шага к коллеге — посмотреть, что там у меня в журнале.
— Вот, смотрите, там заложено, — я кладу журнал на стол, справа от клавиатуры.
Недовольный товарищ, скособочившись вправо, открывает журнал, второй склоняется и вытягивает шею, чтобы было лучше видно.
— Не понял…
В качестве закладки я использовал свой боевой нож. В левой руке недовольного — увесистая половина журнала, правая придерживает другую половину, прижимая к столу. Второй товарищ стоит в полуметре, слева от сидящего, это очень удобно. Мне остаётся только взять нож.
— Х-хе…
Это просто: левой рукой надавить на плечо сидящего, сковывая на миг свободу его движений (если вдруг окажется суперменом и включится с полоборота), чуть прогнуться через стол и вогнать лезвие в сердце стоящего.
Товарищ за столом — не супермен. Он только и успел, что разинуть рот.
— Ты… Кха-кх…
— Второй, держи…
Я выдернул нож и вытер его об костюм сидящего. Потом ещё раз вытер — тщательнее, потому что к лезвию прилипло плотное волокно мышечной ткани.
Ильяс тенью выметнулся из-за косяка, бережно подхватил шатающегося товарища, который стоял, схватившись за сердце. Знаете, когда стоящий человек падает, бывает довольно шумно.
Даже удивительно, вроде бы мягкий человек, а стук такой, как будто бревно уронили. Такой шум может, например, разбудить спящего.
Я без паузы двинулся к кровати — Ильяс здесь разберётся. Чуть развернул спящего за плечо и заколол его в сердце. Минус три. Получилось быстро и ненакладно.
Ильяс опустил стоячего на пол, через несколько секунд тот затих. Второй лежал грудью на столе. Хорошо лежал, надёжно, не упадёт.
— Слушай внимательно, — напоминаю я Ильясу.
