Мы пообщались с местным дагестанским авторитетом Максудом (мужчина под шестьдесят, ещё не дед, но ведёт себя как завзятый аксакал) и без всяких экивоков предупредили, что скверное поведение земляков (имелись в виду «гости» Руденко) обязательно отразится на отношении властей к тутошней дагестанской диаспоре. Посему неплохо было бы разобраться, куда эти люди подевались и какова их роль во всём этом богомерзком деянии.
Авторитет посмотрел нашу запись, потом спросил, нельзя ли сделать копию, и, получив наше согласие, кликнул одного из своих сыновей.
Сын кликнул своего сына (стало быть, внука авторитета) — прибежал мальчуган лет пятнадцати, получил распоряжение от деда и пригласил меня пройти с ним.
Мы прошли в комнату этого внука. В отличие от общего интерьера дома, выдержанного в аскетических горских обычаях, это была вполне бардачная берлога современного молодого человека, в которой присутствовали: навороченный компьютер, домашняя студия звукозаписи, синтезатор и куча самой разной аппаратуры, суммарной стоимости которой наверняка хватило бы на то, чтобы купить ещё один такой же особняк, только раза в два поменьше.
Все стены были заклеены плакатами из фильмов типа «Матрицы» и портретами импортных поп-звёзд. Порнухи, впрочем, я не заметил — видимо, дед всё же иногда посещает убежище продвинутого внука.
Внук назвался Асланом, в два счёта перегнал изображение с моей камеры на компьютер и сказал, что обработает всё это по высшему разряду, как не фиг делать. Потом скинет на принтер и раздаст всем знакомым.
Мы оставили авторитету номера наших телефонов и без особых надежд убыли на «базу». Диаспора, конечно, позаботится о своей репутации, но… они же все вопросы решают внутри себя, по своим законам. То есть если эти ребята что-то такое выяснят, то сдавать информацию русским будут только в крайнем случае. А при нормальном раскладе мы так ничего и не узнаем: сами исполнят и похоронят, ни одна собака не найдёт.
После обеда пообщались с прибывшей следственной комиссией, которая, едва сойдя с борта, сразу активно приступила к работе.
Улизнуть никто не пытался: всё равно потом достанут и поставят на вид — зачем скрывались? Уж лучше сразу, пока у товарищей формируется мнение по обстоятельствам дела. Добровольное сотрудничество, даже если ты в чём-то виноват, всегда даёт тебе неоспоримые плюсы и приподнимает в глазах инициатора расследования. Это аксиома.
Прокурор зря пугал: «важняки» с пониманием восприняли нашу ситуацию.
