— Пошли…
Я вежливо стучу в дверь и захожу в комнату совещаний.
Здесь ещё трое, но все бодрствуют. А по поводу задержанных…
Сюрприз!
Однако давайте по порядку.
В комнате два стеллажа с бумагами и четыре стола: три стандартных рабочих, составлены вдоль, четвёртый — побольше, пристроен к ним перпендикулярно, буквой Т, в дальнем конце комнаты, как раз между двух окон. Судя по всему, это место начальника на совещании.
За большим столом — двое сильно кавказского типа мужчин, плечом к плечу, как братья близнецы. Судя по всему, прикованы друг к другу одними наручниками, от входа не видно.
Сидят как деревянные, понуро склонив головы.
На столе, присев на ползадницы и как бы нависая над задержанными — крепенький мужик лет под сорок. Мужика я знаю, это Братковский, местный особист. Сейчас товарищ в гражданке, а когда я его видел в последний раз в форме, он был в звании майора."
"Сразу у входа, за первым рабочим столом, сидят двое. Один что-то быстро записывает в блокнот, второй скучает, подперев голову руками и борется с дремотой.
На столе перед ними лежат два диктофона.
А Руденко нет…
Вот так ничего себе, новости!
— Ну что, что?! Пять минут оно никак не подождёт? — Братковский смотрит мимо меня, на журнал, недовольно хмурится. Побеспокоили большого человека.
Журнал — волшебная палочка. Все начальники мгновенно опознают его и делают выводы. Однако раз уж пришли, надо поработать.
— «Ракета» из округа. Срочно требуют ответ. По поводу Руденко.
— По поводу Руденко?! Не понял… Они вроде бы там ни сном ни духом…
Братковский снимает ползадницы с большого стола и идёт к нам.
Я намеренно положил журнал на первом столе, между двумя сидящими особистами. Тут получилось на грани: то ли нахамил, то ли, напротив, поскромничал, застеснялся проходить дальше. В любом случае это осталось без внимания, Братковский отвлёкся на неожиданную новость и не успел оценить моё поведение. Так же, впрочем, как не успел оценить мою персону вообще. По идее, он должен бы был меня помнить…
— Второй, пошёл.
— Кто пошёл? Кх-х-х…
Братковский умирает первым. Он в стойке, самый боеспособный. Моя рука на плече сидящего особиста, что находится слева, — тот соображает молниеносно, пытается вскочить. Это самый лучший воин из компании особистов, боевые рефлексы на уровне. Но всё равно, поздно. Укол в сердце — нет человека. Прыгнувший из-за двери Ильяс приканчивает третьего, тот даже не успевает привстать.
Всё. Минус шесть по особистам, плюс два связиста. Итого — восемь.
