И весь превратился в слух…цокот то отдалялся, то приближался…
“Соберись! Контроль!” – голос наставника эхом звучал в голове.
Созерцание. Мать вашу Великий. Созерцание.
Не дыши, не излучай, не думай. Не будь. Коста запустил пальцы в мох, стараясь впечататься в стену.
Не быть. Не быть. Я мох, я камень, я гора, я сталактит…
…ему показалось, что цокот приближается…
И что-то внутри Косты взбунтовалось… та часть, которая заставляла его делать совершенно неправильные поступки и хотеть неправильных вещей, та часть, после прихода которой его его глаза краснели от крови… та часть, за которую его постоянно стыдил Наставник Хо.
Ему хотелось оскалить зубы и зарычать в темноту, тихо поскуливая от страха на одной протяжной ноте.
“Соберись, щенок! Контроль!” – раздраженный голос наставника Хо звучал в голове."
"Не дыши, не излучай, не думай. Не будь. Растворись. Коста прижался щекой к стене и выровнял дыхание.
Не быть. Не быть. Не быть. Я мох, я камень, я гора, я сталактит…
…
Его так и нашли. Почти вмерзшего в стену.
Сколько мгновений он так простоял Коста не помнил, до тех пор, пока на этот конец уровня не вернулась первая часть отряда во главе со Старшими и формацию, которую в страхе активировали маги, не сняли.
Как ему потом сказали – уровень чист, так бывает. Одна из тварей забралась в нишу – там был лаз на другой уровень, который непременно теперь нужно нанести на карту. Маги отводили глаза – активировать формацию, чтобы перекрыть уровень в случае опасности и защитить отряд – это тоже одно из правил сира.
А потом его хлопали по застывшим плечам.
– Малец выжил…глядишь ты, выжил…
– Молодец, молодец…
– Поставь свечку Великому за вторую жизнь…
А хмурый почти до черноты Наставник Хо, растолкал улыбающихся парней, накинул на плечи теплый плащ и по одному разжал пальцы, чтобы вытащить свитки карт, которые он так и не выпустил из рук.
И тем вечером ему первый раз налили – пол пиалы. Самого крепкого и чистейшего самогона.
* * *Восьмая декада с момента начала “зачистки”
После седьмого спуска Коста не говорил два дня – просто не мог.
И ещё декаду – заикался.
А после восьмого спуска Коста начал видеть сны, от которых простынь поутру становилась мокрой от пота – темное марево коридоров, желтые светящиеся глаза-блюдца с тонким зрачком, скрежет когтей по камню и спасительная литера «V» на стенах – Вэйлиент Блау. Уровень чист. Литера «V» – ровно два росчерка в скальных породах, одно плетение и два штриха силой лично для него значила только одно – жизнь.
