– Смотри мне в глаза… вот так… хорошо… первое воспоминание – радость… – шептал голос менталиста где-то в голове Косты, – … радость… радость… радость… радость переполняет тебя… счастье… покажи мне… покажи сам… покажи… какая она, твоя радость… какая она…
Косты плыл на волнах чужого голоса, перебирая мысли – какая радость? Что для него радость? Когда он чувствовал ее в последний раз? Когда… когда… когда…
…алый цветок в небе отбрасывал красные сполохи на заснеженные ступени, обледеневшие настолько, что он скользил, пытаясь забраться повыше – одна покосившаяся ступенька, две, три… дверь.
Очередная дверь за эту ночь – деревянная, с простыми железными заклепками. Вывеска над головой – старая, с облупившейся краской, покачивалась от ветра, скрипела и светилась – буквы сияли алыми отсветами воронки – «Лавка имперского мастера – каллиграфа Хо».
Он стучал тихо, не в силах встать и дотянуться до кольца – стучал замерзшими посиневшими пальцами, стучал тихо, безнадежно, не надеясь уже вообще ни на что…
…дверь распахнулась внезапно, он чуть не свалился внутрь, ткнувшись носом в чужие сапоги, пахнущие теплом, едой и самогоном… Черная фигура, залитая ослепительным светом, возвышалась над ним… – Чего тебе, малец?
… его затащили внутрь, скинули со стола все, чтобы – свитки полетели на пол, растерли самогоном и укутали в колючее шерстяное покрывало, сунув в руку пиалу, которая дымилась чаем…
– Пей, малец… пей… глотай же…
Он пил, захлебывался, зубы стучали по краю, одеяло кололось… из светло – желтой овечьей шерсти… с обожженным краем… он и не помнил такого… в очаге трещали дрова, и фигура великана напротив – в сером походном халате, с перевязью через плечо и серебристой толстой косой, спускающейся до пояса, казалась вся объятой золотистым светом огня…"
"– Пей… – пророкотал светящийся добрый великан, – останешься здесь сегодня.
Завтра Прорыв закроют, и мы найдем твоих родных…
Радость затопила его – оглушительная – до шума в ушах, он не слышал больше ничего вокруг, кроме – «останешься здесь сегодня», радость искрящаяся и теплая, как золотые языки пламени в очаге, колючая радость, которая пахла овечьей шерстью, самогоном и тушью… радость, которую дарила уверенность, что теперь – непременно, все будет хорошо; радость, у которой было имя…
– Зови меня мастер Хо, малец…мастер Хо…
…
– Возвращайся, – чужие пальцы щелкали перед глазами и Коста проморгался – хотелось чихнуть от запаха дыма и овечьей шерсти.
