– Корабль клана будет стоять на пристани три дня, Глава Вэй прибудет завтра и задержится на день, решать вопросы с кланами…Мы не берем обратно тех, кто ушел – никогда, но ты решал не сам…Я могу дать тебе силу, могу научить, но найти способ вернуться ты должен сам… Магистр Вэй больше всего ценит упорство и следование цели, и… Хо был любимым учеником…А теперь – уходи, – Арр взмахнул рукавом в сторону выхода.
* * *Дверь за мальчиком закрылась бесшумно.
“Восьмой” переплел пальцы, и отправил сразу два вестника: “Западные и восточные ворота – пропустить мальчика”, “следить, следуя на расстоянии”.
Если малец похож на Хо, то ему нужно время. Остыть. Подумать. И принять решение.
“Восьмой” опустился на колени, аккуратно расправив халат и, бережно поглаживая каждую пальцами, начал собирать таблички в стопку.
– Си эр, Тай, Шу, Мей, маленький До, Ви… – задерживаясь на каждой, чтобы произнести имя вслух.
* * *Побережье, скалистая бухта
Хлестал дождь. Как он оказался на пляже, нашел дорогу, не свалился с тропы и не сломал ноги, Коста не думал.
Печать наставника обжигала грудь под рубашкой.
Виноват. Виноват. Виноват.
Больно было так, что внутри снова заворочался алый жар.
Он – виноват. Арр был прав. Эти мысли он старательно гнал из головы декаду – что, если бы он не настаивал; что, если бы они остались на островах; что, если бы мастер остался жив, не попроси он…
Виноват, виноват, виноват…
Голос Арра звенел в ушах, и Коста потряс головой.
Нырнул под лодку, сбросил все мокрое в угол, скомкав, и начал таскать ракушки наружу – ему нужен свет.
Он намочил все, дождался, когда синее сияние станет ровным и ярким, щелкнул застежками тубуса. Руки – тряслись. Он не прикасался к туши и пергаментам с самой смерти Наставника. И даже был рад – где-то глубоко внутри, что руки заживают так долго.
Набрав воды в баночку из-под мази, Коста переложил ракушки, управляя направлением теней и света, разложил чистые пергаменты и начал готовить тушь.
* * *Дождь барабанил по днищу над головой, но Коста не слышал.
Он был не здесь.
Он был на Севере. Бежал домой к Мастеру, радуясь, что закончил доску “Мирии”. Он разжигал огонь и пинал пустые бутылки, собирал вещи и трясся в обозных санях.
Он был в Ашке. Той столице, которая рисовалась ему по рассказам рыжего. Величественные дома и широкие улицы. богато одетые люди и большой шатер театра. Он почти чувствовал, какие чистые мостовые под ногами.
Он был на островах.
