Лежал на крыше, слушая мастера, прятался в кустах от девушек и бродил по холмам, рисуя бухту."
"Он мерз в подземельях, и старался поймать равновесие в качку – в трюме работорговцев. Он чувствовал запах давно немытых тел, каши и одурящий аромат островных цветов. Запах самогона, табака, туши и чистых пергаментов.
Он был везде и нигде. И только, растворившись в вероятностях, Коста поднял кисть, описав в воздухе полукруг и начал писать. С закрытыми глазами.
Три пергамента. Три пути. Три мира, которые никак не пересекаются между собой.
Три выбора. Три задачи. Три жизни, которые можно прожить.
Север. Ашке. И – острова.
Коста закончил через пять мгновений, но его повело от усталости в сторону, как будто он писал весь день напролет от зари до заката. Он взял горсть ракушек и высыпал рядом на листы. Штрихи в синем мерцающем свете выглядели особенно беспощадно. Как что-то, что уже нельзя изменить.
Мастер говорил – нельзя смотреть путь. Виденье не даст сути, слишком часто вероятности меняются от одного взмаха крыльев птицы за спиной.
Мастер говорил – это величайшая ложь, попытка предсказать самому себе – попытка увидеть “суть” пути, который ждет. И, что если бы это было возможно, неужели Наставник торчал в этой дыре, на проклятом всеми богами Севере?
Коста слушал. Коста верил. Но было что-то ещё… что-то, о чем мастер умолчал, что-то чему не научил… было рано? Но теперь и не научит. А, значит, Коста будет учиться сам.
Три пергамента. Три пути. Три жизни.
Север. И суть первой жизни, если он выберет этот путь– смерть.
Коста вздрогнул – жирные штрихи легли непримиримо. Три иероглифа.
Смерть, успокоение и … Бога, найдет он на Севере.
Ашке. И суть второго пути – богатство.
Коста подтащил ракушки ближе, решив, что ошибся. Но нет.
Ашке: богатство, почитание и слава.
Острова. Арры. И суть третьего пути – сила.
Сила, ответы и… возмездие.
Мастер был прав – знания не облегчают путь и не дают ответов.
Коста вздохнул и выложил перед собой ещё один лист. И заколебался.
Что есть суть вопроса – “он виноват в смерти наставника”? Что будет, если кисть, ведомая его рукой выведет – “да”? Сможет ли он после этого… жить?
Коста думал.
Дождь барабанил по днищу. Ракушки пульсировали в такт биению морских волн о берег.
Через пару мгновений он отложил кисть и ещё раз перечитал три пергамента. “Богатство, слава и почитание” – вот, что точно понравилось бы Лису…
Рыжий… он совсем забыл про него, про храм. Он забыл про все.
Чистых пергаментов осталась ещё целая стопка.
