Каменные, деревянные, выложенные плиткой ступеньки. Он стучал везде. Сначала ходил, потом ползал от крыльца к крыльцу, и ни один дом не открыл перед ним свои двери. Сюда он приполз умирать – старое крыльцо покосилась, и под ним сбоку можно было спрятаться от снега.
И в эту дверь он тоже стучал – под старой вывеской с облупившейся краской – «Лавка имперского мастера-каллиграфа Хо», стучал тихо, не дотянувшись до кольца. Стучал, не надеясь почти ни на что.
И когда дверь внезапно распахнулась, из дома пахнуло теплом, самогоном и… едой.
И черная фигура на фоне света в дверном проеме спросила:
– Чего тебе… малец?"
"Коста тогда только постучал ладонью по горлу – говорить не мог – застыл и наглотался дыма. Только стучал по горлу – «есть, жить, есть, жить».
И его затащили внутрь, растерли самогоном, капнули щедро в чай, и он так и заснул прямо за столом – от тепла, закутанный в старое одеяло.
Это намного позже, когда выяснилось, что у него твердая рука, отличная память и он тянется рисовать – старик назвал его учеником.
А сначала… ему просто открыли дверь.
Коста поежился от снега, шагнул на крыльцо – вторая ступенька, которую давно пора менять, противно скрипнула под ногами, шмыгнул носом и решительно взялся за кольцо.
Один удар, два, три, четыре…
– Чего тебе?
Дверь распахнулась так резко, что Коста зажмурился от света. Сумка на полу была почти собрана – мастер явно кидал все наспех – свитки торчали прямо в котелке, из которого только что выплеснули воду.
– Забыл дорогу к Нейро? Чего тебе, щенок?
– Я… – Коста облизнул обветренные губы, покосился на сумки посреди лавки и… молча постучал ладонью по горлу.
Раз. Два. Три.
«Я хочу жить, Мастер».
Хо подслеповато моргнул и Коста просто пододвинул старика плечом, прошел впереди молча вытряхнул все из сумки на пол, и потом также молча начал быстро укладывать так, как надо. Выдохнул он только тогда, когда дверь за его спиной захлопнулась с оглушительным грохотом.
И он не хочет жить, как собака. И пусть это не его имя – Коста, его ему дали, это все, что у него есть. Имя, руки, и – мечта. И то, чему его научил Наставник Хо.
– Куда… куда мы переезжаем, мастер? – спросил Коста устало, затягивая завязки.
– Все собрал? Точно всё?
Коста кивнул, и в этом момент щепки и искры из печи посыпались на пол, пламя занялось жадно, облизывая места, щедро политые маслом.
