Вспоминая события той ночи, Форас до сих пор недоумевал, почему тогда с особой жестокостью не убил жалкого Пудрета, посмевшего покуситься на святое.
Он до сих пор помнил, какое жесточайшее разочарование испытал, когда Катажина внезапно просто исчезла с бала, а ведь он даже не успел ей насладиться… И в какую дикую, всепоглощающую ярость переросло это разочарование, когда он решил с помощью магии проследить ее путь и наткнулся на ауру Педера.
Догнать и остановить экипаж безмозглого баронета для верховного демона — плевое дело.
Гораздо сложнее было удержаться от жестокости.
Она удержала. Удержала она просто своими умоляющими глазами и мелодичным голосом.
«Не надо! Не убивай!»
Как в каком-то тумане Форас ее послушался, а теперь жалел.
Но ведь с этим идиотом может что-то произойти в тюрьме. Какая-то непонятная и неизлечимая болезнь, или сокамерник пырнет ножом…
Жаль, пырнуть ножом нельзя было целителя Дуайта Уолтона, с которым Катажина иногда тоже гуляла по Вилберн-парку. Разумеется, в рамках приличий и по времени гораздо меньше, чем с Форасом.
Но он-то видел, как молодой целитель смотрел на его невесту. В его взгляде было столько любви и тоски, что Фораса так и подмывало срочно отправить Уолтона в темницу вслед за Педером. Он понимал, что уже сходит с ума, буквально ревнуя девушку к каждому столбу…
Уолтона устранять было нельзя — во-первых, он был первоклассным мастером своего целительского дела, знаменитым на все Инферно. А во-вторых человеком чести, в отличие от навозного баронета.
Поэтому Форас, скрипя зубы, терпел эти «теплые» отношения."
"Но лишь до свадьбы, чтобы не расстраивать Катажину и не показаться ей ревнующим тираном. После свадьбы он позаботится о том, чтобы руководство отослало Уолтона куда-нибудь на дальние границы Инферно, в качестве военного целителя в стычках с троллями и гоблинами.
Пусть там зарабатывает себе титул и состояние. Подальше от его жены.
А пока она была невестой. И Фораса преследовали невольные мысли, что даже после свадьбы Катажина так и останется далека.
Не подпустит его к себе. Не простит, что обманом вынудил ее согласиться на этот брак.
То, что ему пришлось на такое пойти — ему, которому девицы высшего общества прохода не давали! — так же неприятно уязвляла самолюбие.
Чтобы хоть как-то загладить свою вину перед девушкой за то, что не предоставил ей выбора, Форас купил ей помещение на Соррель-авеню и оплатил услуги лучшего оформителя интерьеров.
Казалось, что она вот-вот растает.
