На днях индийский спецназ собирается предпринять силовую операцию против террористов…» – На экране появилось лицо российского комментатора: «…Все мы переживаем по поводу похищения четверых российских туристов. Выражаем сочувствие их родным и надеемся, что уже в ближайшее время…»
Выхватив пульт из рук секретарши, Виктор Литвинович выключил телевизор. Некоторое время в помещении стояла полная тишина. Затем, закрыв двери за быстро ретировавшейся секретаршей, директор «Газнефти» сказал:
– Собирайте деньги! Собирайте, а я попробую нажать на некоторые рычаги.
На очень серьезные рычаги! Да перестаньте же вы убиваться! – закричал он на депутатку, которая, посмотрев новости, буквально забилась в истерике. – Мы все переживаем, это же наши родные люди! Собирайте деньги, а я сделаю… все, что только будет в моих силах!
Вернувшись в свой собственный кабинет, Виктор Литвинович сразу же потянулся к телефонной трубке.
– Можно генерал-лейтенанта Семенова? Генерал? Это Литвинович. Слушай, у меня случилось несчастье… Ты уже об этом знаешь? Ну, тогда выручай!
Глава 10
Лофски нагнулся над лежащим на земле бревном и привычным, отработанным за многие годы движением обмотал его металлической цепью.
Разогнувшись, он подал знак сидящему на спине слона погонщику. Слон попятился, потянув бревно вверх за собой по утрамбованному земляному склону.
Сегодня все было как обычно – знакомая каждодневная работа по перемещению срубленного леса. Одни рабы срубали деревья, другие – отделяли от них ветки и сучья, Лофски помогал слонам перетаскивать бревна.
Что с этими бревнами делают потом – он не знал. Он вообще ничего не знал и не видел, кроме своей работы в лесу, нехитрой еды и ночного сна в полуразвалившейся хижине. Больше всего Лофски ненавидел ночь и одиночество. По ночам часто шел дождь, потолок и стены хижины были дырявыми, и часто к утру Лофски становился совершенно мокрым и холодным. Зато на работе ему никогда не было холодно, даже в самый разгар сезона дождей. Лофски любил свою работу, несмотря на то что она была тяжелой и грязной.
Он любил слонов, хотя отлично знал, что иногда они могут быть очень опасными. Погонщикам слонов Лофски завидовал – больше всего на свете ему хотелось сидеть там, наверху, и покачиваться в такт шагов большого животного. Когда-то давно Лофски тоже ездил на слоне, во всяком случае, один раз с ним это точно случилось. Но это было очень давно, в той, прежней жизни, о которой он уже почти ничего не помнил."
"«Сагибы».
