— Не стоит страшиться леса, иначе мы проиграем. Разве правила были не такими?
— Рина, что с тобой случилось? — всхлипнула я. — Ты меня пугаешь!
— Я?! Ты должна бояться не меня. Иди, вставай сюда. Мы покажем духам, что ничего не боимся, и будем стоять тут до рассвета, тогда все плохое прекратится.
— Да мы замерзнем тут насмерть!
— Но так сказал отец Генри!
— От… Что? — У меня перехватило дыхание, и я обернулась, ожидая увидеть его за своей спиной. Но в ночной темноте никого и ничего не было видно.
— Он сказал, что храбрые девы всегда могут победить зло.
А порочные лишь страдают.
— Это он про Лорен? — мой голос дрогнул, только на этот раз от злости.
— Нет, — покачала она головой. — Давай, Сара, встань рядом со мной. Разве мы не играли раньше лучше всех? Не считая бедняжку Мэй, конечно. Ты храбрее других девушек и… и чище, чем они. Несмотря на твой грех.
— О чем ты говоришь? — возмутилась я, оскорбленная такими словами. — Выходить по утрам, конечно…
— Перестань, Сара, — отмахнулась девушка.
— Я говорю об отце Генри. Это тебя он назвал порочной, когда ты пришла к нему в дом и хотела… хотела сделать бесстыдную вещь.
Мое лицо залил жар, руки затряслись, даже жгучий холод на мгновение отступил.
— Клевета! Я и порога его дома не переступала!
— Вставай сюда, Сара! Нам нужно спасти наших сестер! Долго ты еще будешь пререкаться со мной?
— Я встану, только если ты признаешь, что меня оклеветали. Если я простою с тобой до рассвета, то это будет значить, что я невиновна!
— Хорошо, раз ты так искренне это говоришь… — отозвалась Рина, хотя в ее голосе слышалось недоверие.
Все еще пытаясь совладать с остатками гнева, я встала рядом с девушкой и раскинула руки. Злость затмила страх, но несколько минут тишины вернули его снова.
Лес за нашими спинами гудел и скрипел. Ветер налетал порывами, сбивая дыхание. Мои зубы стучали друг о друга, и я слышала такой же дробный перестук рядом с собой. Все мое тело содрогалось от холода и страха. Позади ломались и падали ветки, что-то шебуршалось и двигалось сквозь темноту.
Справа от нас раздался громкий хруст, будто кто-то наступил на ветку… или на старую хрупкую косточку.
— Не по…вв…вора…чи…вай…ся, — стуча зубами, велела я.
Снова что-то хрустнуло и захлюпало по грязи. От ужаса я не могла сглотнуть, и горячие слезинки скользили по моему лицу.
Хруст, вой, хлюп, стук. И все заново. Хруст, вой, хлюп, стук. Ноги онемели, мне казалось, что я стою на могильной земле.
