Поравнявшись с ним, Алёна обернулась, помахала остающимся товарищам. Юля нехотя подняла руку в ответ. Уходя в чащу, Ваня взглянул на желтеющее небо, запоминая, на всякий случай, с какой стороны от них встаёт ленивое солнце.
* * *— Это какой-то пиздец! — Ваня положил компас на болотную кочку. Стрелка сошла с ума и маятником раскачивалась в хаотичных колебаниях, балансируя на иголке.
— Эх, а я вот всегда недооценивала силу русского мата в патовых ситуациях, — пыталась разрядить обстановку Алёна.
Щурясь, она посмотрела на белый солнечный диск, зависший над голыми, чёрными, словно обугленными, деревьями.
Взглянула на часы. Бред какой-то! Солнце явно было близко к зениту, а стрелки часов показывали без четверти восемь. Здесь, среди раскинувшейся топи, пришедшей на смену глухому ельнику, время как будто играло в прятки.
— Железные руды?
— Или геомагнитный разлом, — пробормотал себе под нос Ваня. Стрелка компаса закружилась, сделав несколько полных оборотов.
«Кручу, верчу, запутать хочу».
— Что? — Вано с озадаченной миной повернулся к Алёнке."
"Та вопрошающе посмотрела на него, вытерла предплечьем пот со лба. Вано встал и огляделся, словно вылезший из норы суслик. Здесь им не пройти. С каждым шагом почва под ногами всё больше походила на палубу корабля во время шторма. Квакающая, будто живая, бурая топь смердела на солнцепёке похлеще навоза. В недалёком мареве плавали живые тучи — это стаи комарья, да такого здорового, что Алёнке казалось, будто они способны обескровить лося.
И в довершение всего — слепни. Полчища кровососов не давали прохода и, казалось, только и ждали, когда уставшие, обессиленные горе-туристы устроят привал в блаженной тени. А тени не было. Ни здесь, ни на километры впереди.
— Нам нужно вернуться, — выдавил из пересохшего горла Вано и осмотрел закипающую от жары топь. — Видишь марево?
Алёнка устало кивнула, вновь стёрла заливающий глаза пот.
«Марево в жару да на болотах? Срочно во все газеты! — подумала она. — Вот только уж больно низко оно над топью».
— Это рудничный газ. Знаешь, что это значит? — спросил Вано, говоря в горлышко полупустой фляги с водой. Хлебнул, предложил Алёнке. Та сделала объёмный глоток, прополоскала пересохший рот, сплюнула в сложенные лодочкой ладони и умыла лицо. Запрокинула голову, дав стечь влаге на серую от пыли шею. Вернула флягу Ване.
— Знаю. Болотные испарения. Вот только странно, — девушка принюхалась, — я чувствую только вонь гниющей ряски.
