— Чему ж вас в универах учат? В том-то и проблема — этот «болотный джинн» не имеет запаха. Там сложная смесь тяжёлых газов: сероводород, метан, радон, ещё какая-то херня, — Вано достал из кармана карту, попытался сориентироваться. — Этот дурман слишком тяжёл, не летучий он, в общем. И если днём ветер, которого, если ты заметила, ни хрена нет, ещё может растащить его по равнинам, то ночью, в затишье, этот газ станет для нас сродни «Циклону Б». А что это значит?
Тут он явно преувеличил, но и без последней аналогии Алёна прекрасно знала о воздействии большой концентрации болотного газа на человека.
В частности на психику.
— Значит, ночью нам пиздец! — не дождавшись ответа, констатировал Ваня. — Ни лечь, ни поспать. Ни-хре-на.
«Кручу, верчу, шею скручу», — будто бы сама топь прошептала Алёне на ушко. Девушка отпрянула от ржавой заводи.
— Ты слышал? — Алёнка вцепилась в Ванино предплечье. — Мать твою, ты слышал?
Нарочито игнорируя Алёну, Вано стёр с усов липкий пот, взглянул на наручные часы: четырнадцать пятьдесят шесть.
Достал из кармана бесполезный мобильник, сверил время: девятнадцать двадцать три. Будто с мольбой поднял взгляд к безжалостно палящему светилу. Явно полдень. Посмотрел на измученную спутницу: белые плечи стали болезненно розовыми от нещадно палящего солнца, серая майка промокла клином на груди, непослушные светлые пряди прилипли грязными верёвками к худому лицу, на бровях, поверх прилипшей к ним паутины, блестели бисеринки пота.
— Прости, Златовласка, — еле выдавил из себя Ваня, — но я действительно не знаю, где мы.
И да, — пытаясь не дать голосу дрогнуть, добавил: — я тоже слышу голос из-под топи.
* * *— Что-то его долго нет.
— Ну не в штаны же ему справлять нужду? — сказал Толик жене. — Я его недалеко отвёл. Вон за тот можжевельник.
Мужчина лениво махнул рукой в сторону колючих зарослей и добавил:
— Не параной. Или мне нужно было свечку держать, пока он Землю-Мать удобряет?
— Сходи, проверь, — Юля не находила себе места. — Не мне же брату в трусы заглядывать?
— Может, мне ему ещё и зад подтереть? — огрызнулся Толик, но покорно, хоть и нехотя, поковылял в сторону можжевельника.
— Анто-о-ха! Кто не подтёрся — я не винова-а-т!
* * *В глазах был песок. Антону вспомнилась ознакомительная практика на первом курсе универа, когда он нахватался «зайчиков» от сварки. Правда, только периферийным зрением, но и этого было достаточно, чтобы провести ночь с чайными пакетиками на глазах и компрессами из завёрнутой в марлю тёртой картошки.
