– А чё ж тогда затеяли пьянку? Мы-то не просили… Не просили ведь мы, а, пацаны?
– Не-а, – с набитыми ртами замотали головами Мясник с Колхозником.
И вдруг, на лице Гангрены, вместе с накатившей вмиг бледностью, проступило ужасное понимание.
– Отравили, суки! – вскрикнул он и вскочил.
Каштан дёрнулся и сунул руку за спину. Но в это время Маруся вынула руку из-под фартука, а в ней оказался длинный и острый нож, тот самый, которым она так виртуозно умела пластать мясо. Нож описал полукруг и воткнулся Каштану сверху прямо за левую ключицу, провалившись по самую рукоятку.
Как будто на лифте съехал прямо в сердце. Тот уронил взведенный «ТТ», кулем свалился с табуретки, несколько раз дернулся и, скрючившись, затих. Молот с неожиданной ловкостью выхватил свой «браунинг», повел слева направо, но он уже не понадобился. Гангрена схватился за горло и во весь рост упал на землю. Колхозник, который жадно ел котлету, подавился и ткнулся лицом в тарелку. Мясник, не понимая в чём дело, вскочил, но тут же ноги подогнулись, и он упал, присоединившись к своим товарищам.
– Хорошо сработала, Маруся! – сказал Молот, пряча непригодившийся пистолетик.
– А ты говорил – зря я эту бутылку держу, – сказала жена. – Вишь, пригодилась! Это меня Машка Скорохватка научила, у неё несколько раз бывало, когда «заряженная» бутылочка помогала…
– А с этими, что делать будем? – спросил Молот.
– Да сейчас я их брезентом накрою, вроде как мешки с картошкой, а ночью надо будет вниз, в лощину стянуть, да в люк сбросить, – сказала Маруся.
– Зачем возиться? Пусть тут и лежат, прикрой только! – махнул рукой Молот. – Соберись, надо делать ноги. В овраге отсидимся, а ночью уедем в Мурманск. Там есть пара верных корешей… Если живы еще…
– В Мурманск, так в Мурманск! – ответила Маруся. – Все равно тут ловить нечего!
– Ну, принеси тогда чего-нибудь, чтобы я выпить мог за упокой их черных душ! – сказал Молот.
Маруся скрылась в доме и через некоторое время вынесла початую бутылку водки и чистый стакан, сама наполнила его до половины, причем Молот заметил, что руки у нее не дрожат.
Молот поднял водку, подумал, пожевал губами…
– Да нет, не буду я за этих тварей пить! Давай за Константина!
– За Константина и я выпью!
Маруся сбегала ещё за одним стаканом, и, чокнувшись, они выпили за здоровье своего сына.
– Хорошо бы к нему податься, – проговорила она.
– Далеко слишком забрался. Специальные паспорта получать надо. Да и не факт, что выпустят, – мрачно ответил муж.
