Нож они все же нашли – по вагону потянуло запахом курицы-гриль и соленых огурцов.
– Там ноги не вытянешь, – развалившись, продолжил Молот всплывшую из глубин памяти мысль-воспоминание. – По восемь человек набивали, по десять… Как сельди в бочке…
– Может, больше никого и не будет, вдвоём поедем, как барин с барыней? – загадывала Маруся. – Я слышала, есть такие вагоны, где купе на двоих…
Она не успела закончить фразу, как в проходе возник невысокий мужичок лет сорока, в джинсах, клетчатой рубахе и расстегнутой кожаной куртке, явно турецкого происхождения.
– А вот и я! – заявил он, как будто его здесь с нетерпением ждали. – Чуть не опоздал, пришлось в другой вагон залезть…
Маруся сочувственно всплеснула руками, а Молот сделал вид, что дремлет, хотя из-под опущенных век внимательно наблюдал за незнакомцем. Ему сразу не понравилось и его внезапное появление, и внимательный, ощупывающий взгляд, и свойская манера, позволяющая быстро сходиться с людьми. Все это характерно для майданщика[22] на доверии или каталы[23].
Но, судя по прикиду, ему надо ехать в купейном или спальном, там фрайера жирнее. А уж он с Марусей никакого интереса для такого понтовика не представляют, это сразу видно, с первого взгляда. Чего же он к ним клеится?
– Меня Серегой звать. – Он снял с плеча небольшую спортивную сумку и поставил её на верхнюю боковую полку. – Может, в картишки сгоняем?
– А что мне ставить? – Молот открыл один глаз и уже в открытую оценивающе посмотрел на навязчивого попутчика.
– У меня все вещи – фер да клещи!
– Н-да… Ну так что, может, за знакомство?! У меня с собой! – Он расстегнул сумку, и достал бутылку дешевой водки.
А это уже прокол – у такого ферзя должен быть коньяк.
– Мы уже спать ложимся! – ответил Молот, нащупывая в кармане брюк свой «браунинг».
– Спать? Ну, ладно… Не буду мешать, как говорится… Пойду тогда в купейные наведаюсь… Там веселей!
Он спрятал водку обратно, забрал сумку и вышел в тамбур. Тут же ворвался грохот колес из межвагонного перехода.
– Свалил наконец, – с облегчением сказала Маруся. – Думаешь, по нашу душу приходил?
– Не знаю, – пожал плечами Молот. – Вначале так и показалось.
Маруся закивала головой.
– Ну да, пуганая ворона…
Он усмехнулся.
– Пуганая ворона триста лет живет!
Маруся наделала в дорогу толстых говяжьих вырезок, хорошо отбитых и прожаренных, приправленных чесноком и специями – словом, очень аппетитных и вкусных.
