Надоели косые взгляды сослуживцев, поджатые губы начальства, надоела неопределенность… А сейчас, как камень с души упал!
«В Карне, наверное, нет улиц с разбитыми фонарями», – подумала она.
– Девушка, помогите, пожалуйста! – услышала Марина мужской голос и обернулась.
У тротуара стояла серая «Волга» с шашечками «такси» на крыше. Водитель – молодой парень, показал на приоткрытую заднюю дверь.
– Пассажирке плохо. Присмотрите, пожалуйста, а я побегу в «скорую» звонить…
– Да я же не доктор…
Марина подошла к машине.
На заднем сиденье, повалившись на бок, кто-то лежал, укрытый до самого пола длинным женским пальто из плащевки тёмно-синего цвета, а голову не было видно из-за небольшой подушки, лежавшей почему-то сверху.
Как бы не задохнулась… Марина инстинктивно потянулась к подушке, но в это время ее сильно толкнули в спину, а из-под женского пальто вынырнула мужская рука, обхватила поперек спины и рывком втянула в салон. Дверь сзади захлопнулась, ударив по ногам так, что слетели туфли.
Она попыталась закричать, но другая рука зажала рот, – не то, чтобы кричать, даже дышать было трудно. Подушка отлетела в сторону, и перед Мариной открылось дегенеративное лицо Мясника.
«Волга» качнулась: грузная фигура плюхнулась за руль, взревел мотор, машина резко рванула с места.
– Попалась птичка – пой, не уйдешь из клетки! – засмеялся Мясник, прижимая Марину к себе. – Давай поцелуемся!
Он вытянул губы трубочкой. То ли от запаха пота, то ли от страха, но Марину вырвало прямо на улыбающуюся рожу.
– Сука! – выругался Мясник и сбросил ее между сиденьями, а сам сел, поставив ноги сверху и прижимая изогнутое тело к полу.
Колхозник издал что-то похожее на куриное кудахтанье.
– Потерпи, нацелуешься еще!
– Да вы что! – попыталась возмутиться Марина. – Немедленно выпустите меня! Немедленно!
Происходило что-то невероятное! Ее, прокурора, юриста первого класса, похитили в ста метрах от Дома правосудия! И никто не гонится, не кричит в мегафон: «Примите вправо, остановитесь! Остановитесь, а то буду применять оружие!» Но это в кино так кричат и быстро освобождают заложника, а в реальной уголовной жизни, которую Марина хорошо знала по судебным делам, концовки бывают вовсе не такие счастливые.
Вообще не счастливые! Трагические, прямо скажем, концовки…
– Я жена Ворона! – сказала она первое, что пришло в голову. – Позвоните ему, он подтвердит!
– Знаем мы, чья ты жена! – не оборачиваясь, сказал Колхозник.
