Там пожилой милицейский майор рассказывал что-то про свою доблестную службу в уголовном розыске.
– Ты чего, ментовскими сказками заслушался? – усмехнулся Оскаленный. – Убери эту рожу!
– Так сегодня мусорской праздник, они со всех каналов фуфло гонят, – огрызнулся Кривой. – Сейчас концерт начнется…
– Он бы тебе показал концерт, – зло сказал Ящер. – Это Кузнец, спроси у пацанов, какие он им концерты задавал… Выключи на фер!
– Из прокуратуры пришла информация, что совершил это преступление человек, недавно освободившийся из мест лишения свободы.
Проверили таких, и Буза оказался в их числе, – победно сообщил Кузнец.
– Постой! – приказал Оскаленный, и рука Кривого замерла на пульте.
– А ведь могли не обратить внимания, не придать значения. И опасные преступники остались бы безнаказанными…
– Выключай! – махнул рукой Оскаленный и экран погас.
Кривой разлил холодное пиво, Оскаленный залпом осушил бокал, но вспыхнувший в душе пожар не погас.
«Все в цвет, – мрачно размышлял он. – Ни имени, ни кликухи Бузы я не называл, но что он недавно откинулся – сказал. А Ворон своей шмаре сдул, она – ментам, а те в эту зацепку вцепились, стали тянуть и сразу вытянули… Так что Короткого ни за что повесили. С меня весь спрос будет! Хотя… Почему с меня? Не я ссучился, я со своим бригадиром базарил… Откуда же я знал, что он прокурорше сольет? Не-е-ет, пусть сходка решает – с кого какой спрос.
Мне, как правильному пацану, надо только Ворона объявить…»
– Ты что, заснул? – Ящер потряс его за плечо. – Пойдем париться!
– Придремал… Идите, парьтесь, я отъеду. Мне надо срочно Гангрену найти…
* * *Гангрена никогда особой радости не испытывал. Во всяком случае, не выказывал. Вот и сейчас он скривился, будто обнюхал очередного сокамерника и обнаружил, что тот наложил в штаны, хотя сказал, что целый час провел в толчке.
А значит, соврал, значит, ссучился и весь этот роковой час писал гаду-оперу донос на своих корешей…
– Помнишь, что я говорил? Что все равно до правды докопаюсь, – хмуро сказал он. – Как ни крути, правда все равно наружу вылезет! А ты за своего Ворона жопу рвал!
– Ничего я не рвал! – напористо защищался Оскаленный.
