– Или что в голову пришло, то язык и мелет? Ты не с полублатным базаришь! Это его ты офоршмачил при всех и оставил оплёванного. А сейчас ты со мной трешь!
– А ты что, такой важный?"
"Ворон понял, что не ошибся. Действительно, надвигается гроза. И с громом, и с молниями…
– Я такой же коронованный вор, как ты! – ощерился Удав. – Или забыл, с кем разговариваешь?
– Знаю я, с кем я разговариваю, – улыбнувшись, сказал Пит.
И улыбка эта была нехорошей. За ней следовали, как правило, очень жестокие и кровавые поступки.
– Ты мне что, предъяву кидаешь? – спросил Удав и посмотрел, то ли вопросительно, то ли испытующе, на Креста и Фонаря.
По их виду ничего нельзя было определить. Но наблюдательный Ворон мог бы поспорить, что Крест в курсе разворачивающихся событий, а Фонарь, скорее всего, нет.
– Да, предъявить тебе хочу, – сказал Пит.
– И что ж ты мне предъявишь? – наклонился над столом Удав, впиваясь гипнотизирующим взглядом в Лисицу.
– Не так давно какой-то гад проник в квартиру к Ворону и заколбасил того, кто спал в его постели.
Чисто сработал: один удар – точно в сердце. И наглухо! Таких спецов мало…
Лицо Удава напряглось.
– И что? Зачем ты мне это рассказываешь? Кто кого колбасил, да как именно… Пусть Ворон с этим и разбирается! У него тут врагов немало. Вот сегодня одному руку сломали!
– Да, руку сломали. За то, что он девчонку схватил. А что положено за мокряк? Да ещё когда подняли руку на вора?! И не рядового, а полезного обществу?! Который за нас жилы рвет и жизнью рискует?!
– Откуда я знаю, про что ты базаришь?! – возмутился Удав.
– А из твоих ребят никто не приезжал в Тиходонск летом?
– Что им тут делать?! У нас – своя территория, а тут – земля Креста… Мы границы соблюдаем, в чужую тарелку не лезем!
– Ну, ладно, сейчас спросим!
– У кого? – встрепенулся Удав. – Что ты будешь спрашивать?
– У Обезьяны спрошу. Правда, что он у тебя писалом[16] отлично рисует?
– При чём здесь Обезьяна? Что ты вообще тут загадки задаешь? Мы обедать пришли, а ты допросы устраиваешь! Может, ты в оперы записался?
– Сейчас посмотрим, кто куда записался! – сказал Пит и крикнул куда-то в сторону:
– Эй, Соболь, тащи его сюда!
Лицо Удава посерело.
Он откинулся на спинку стула и смотрел как из-за угла Соболь и Пыж выволокли его избитого в кровь телохранителя – здоровенного парня, того самого, со шрамом. Обезьяна еле шел. Его подвели поближе и поставили на колени. Вид бойца был страшен: заплывший левый глаз, выбитые зубы, почерневшая правая сторона лица.
