Кивнул и Крест. Ворон ничего про эту сходку не знал, а потому никаких знаков не подавал. Впрочем, у него ничего и не спрашивали.
– А что он говорил, помните?
Если «законники» что-то и помнили, то виду не подали. Так всегда спокойней.
– Так я напомню! – повысил голос Лисица. – Он говорил, что по-новому надо работать. И от жирных богачей мы никуда не денемся, они всем заправлять будут, и обычный «блат» под себя подогнут! И что надо расширяться, уходить туда, на запад…
Лисица махнул рукой, указывая направление, хотя запад находился в противоположной стороне.
Но никто его не поправил.
– Так вот, Ворон – он и есть посланец нашей общины. Он уже успешно работает в Карне. И местных босяков поприжал, и контакты установил… Словом, всё у него идёт правильно…
«Законники» закивали. Особенно активно кивал Удав.
– Должен сказать, что Ворон – парень очень старательный…
Молот едва заметно улыбнулся – каждому, даже старому бродяге, приятно, когда хвалят его сына.
– Парень бескорыстный, – продолжал Лисица. – Дисциплину держать умеет.
Правда, с девчонкой этой неувязка вышла… Ну, что ж, и от неё тоже пользу получить можно…
Он внимательно осмотрел всех присутствующих.
– Многие говорят, что это он под меня работает. Вроде бы я его послал, и он мне место греет. Но это не так!
Пит покачал головой.
– Он для нас всех места греет. Он дорогу прокладывает. Он – пионер. Знаете, что такое пионер?
«Законники» переглянулись.
– Ну, как же! Эти пацанчики такие, активисты, с галстуками ходили, – вспомнил Фонарь.
– Да нет, братец, – снисходительно покачал головой Лисица. – Пионеры, это первопроходцы. Вот они Америку осваивали, золотые прииски находили, стрелялись за участки, свои столбы устанавливали. Но закон соблюдали. Если зарегистрировал участок – то всё! У них там полиции не было, они сами порядок наводили. И если кто-то на чужой участок залез да откопал там самородок, то разговор короткий – или пристрелят на месте, как собаку, или повесят!
– А чё ты на меня так смотришь? – спросил вдруг Удав.
– Да я на всех смотрю! – ответил Пит. – И на Молота смотрю, и на Ворона, и на Фонаря, и на Креста… На реку смотрю… Нравится мне здесь. А чего ты стремаешься?
– Да не стремаюсь я, – вроде безразлично ответил Удав, но взгляд отвел.
– А я знаю, что ты позавидовал, когда я стал дорогу в Карну прокладывать, – сказал Пит. – Слышал я, что ты хотел всё изменить. Хотел своего человечка поставить, чтобы самому руководить этим делом…
– С чего ты взял? – грубо спросил Удав.
