И хотя Морпех регулярно сообщал ему о делах на рынке и о косяках Коряги, виду он не подавал и закончил разговор мирно:
– Я тобой доволен, Коряга! И высоко ценю твою работу!
Коряга довольно засопел. Он тоже многократно смотрел «Крестного отца», но хуже понимал его суть. В его сознании экшен фильма вытеснял мудрость содержания.
* * *К концу дня Ворон вышел на улицу и из автомата позвонил Марине. Звонить из офиса в последнее время он опасался. И подруга принимала меры предосторожности: послушалась совета и взяла больничный, сидела дома, а вечером приехала к нему в сопровождении старшего лейтенанта милиции в полной повседневной форме и с кобурой на поясе.
Старлей был женского пола, плотного телосложения, с короткими, обесцвеченными перекисью волосами, ярко накрашенными губами и простецким лицом. Как ни странно, в форме она казалась гораздо красивей…
– Здорово, Ворон! Еще летаешь?
– Здорово, Лена! – Если он и удивился, то виду не подал. Что странного, если у прокурора с чином юриста первого класса подруга является старшим лейтенантом милиции? И вполне нормально, что шутки у нее дурацкие – она грубей подруги – службы все-таки разные! И он уже начинает разбираться в этих отличиях…
– Летаю понемногу, пока никто не мешает! А чего ты с пистолетом?
– Да будем опять этих долбаных «кустовиков» искать…
– А-а-а-а… Ну, желаю удачи! – вполне серьезно пожелал Ворон.
Старший лейтенант Лена приняла пожелание всерьез и кивнула.
– Ладно, Марья, я тебя завтра после смены заберу.
– Не прощаясь, она развернулась и защелкнула за собой дверь.
– Как думаешь, найдут? – кивнул ей вслед Ворон.
– Пятьдесят на пятьдесят, – так же серьезно ответила Марина, разуваясь.
– Спасибо за дядю Архипа, – сказал Ворон.
– А кто это? – удивилась прокурор Головко. Она уже прошла в комнату, стянула через голову узкое голубое платье и накинула рубашку Ворона. Ей нравилось так ходить. И ему тоже.
– Мужик с Индустриальной, которого ни за что посадили.
– А-а-а… Уже выпустили.
На него вообще ничего не было, а они с арестом выходили! Совсем раскрывать не хотят! – возмущенно сказала юрист первого класса, наклоняясь к холодильнику.
– Прокурор же его и посадил! Если бы ты не вмешалась, так бы и гнил всю жизнь! – буркнул Ворон, рассматривая упругие ягодицы, с забившейся между ними полоской стрингов. Желание обличать прокурорский беспредел незаметно испарилось.
– Не преувеличивай. Лет шесть. А реально – скорей четыре.
