Но раз все-таки намекнула, тогда иди сюда…
Ворон выдернул Марину из кресла и бросил на кровать, где социальные роли, должности и характеристики личностей не имеют никакого значения. Больше того, все сословные границы и различия между людьми стираются во время естественного, чисто физиологического процесса, опровергая устоявшийся постулат о том, что социальное первично и доминирует над биологическим.
Опровергать философские истины дело неблагодарное и малоприятное, но не в этом случае. Когда они закончили, и Марина попросила принести воды, Ворон спросил:
– А тебе не жаль подругу, которая рыщет в загородных кустах в поисках тех, кого мы отправили в ад?
– Такова ее работа, – тяжело дыша, отозвалась Марина.
– Так может, поставить точку в этом деле? – предложил Ворон. – Сделайте обыск у примерной девочки Алины, у её замечательных друзей… Там вы мно-оо-ого всего соберёте.
Марина задумалась, потом тряхнула головой.
– Нет, лучше не будоражить улей!
– А чёго тут будоражить?! – удивился Ворон.
– Да того, что одно дело, когда есть просто заявление об уходе из дому. Где, как, что – никто не знает. Может, они уехали на море, или вообще бросили надоевший город. Никому они не нужны, никто не будет рыть землю в поисках. Другое дело, когда это не безалаберная молодежь, а нашумевшая банда «кустовиков» – тут всех собак спустят… И могут на полянку-то, на ту, и набрести… А рядом кафе «Сакля», свидетели, которые и тебя видели, и твою компанию…
«А ведь и верно! – подумал Ворон.
– Голова у прокурорши четко работает!»
– Нет! – уверенно повторила Марина. – Пусть так и будут без вести пропавшими. И родителям так лучше!
И в этом она была права.
Глава 8
Сходка не знает жалости
Август 1991 г., Тиходонск
Серого выпустили за два дня до сходки. Кассационная инстанция[11] изменила статьи, и он из хулигана, покушавшегося на убийство двух мирных цыган, превратился в обычного гражданина, который спасал свою жизнь от пьяных хулиганов, но в горячке превысил пределы необходимой обороны.
Соответственно, и мера наказания изменилась – три года условно. И сам Серый и вся неискушенная в юридических нюансах братва расценили это, как полное оправдание, которое было поставлено в заслугу исключительно Ворону и его прокурорше.
– Очень удачно вышло, – сплевывая по привычке, сказал Молот. – Теперь ясно, что эта телка на тебя работает, а не ты на нее.
