Медленно, но верно, до меня доходит: Саид нашёл максимально похожего на Тимура человека, чтобы продержать пять месяцев и получить моё наследство. Даже на смерти сына не брезгует нажиться.
– И что, вам известно, какая сумма оставлена мне в наследство?
– Предполагаю, большая, – улыбается, считая себя победителем. Но у меня на это иной взгляд. – Не мог же Вася оставить единственную дочь ни с чем.
– А давайте проверим, – спокойно предлагаю, рассчитывая на разочарование Саида. – Сейчас. Я код знаю.
Его глаза распахиваются, на секунду являя растерянность.
Он не понимает, почему я так легко дала согласие при условии, что планирую обменять состояние на Яниса. А я удивляюсь самой себе: спокойствие, даже холодность и полная сосредоточенность на человеке, который стал причиной смерти папы. Нет злости, ненависти, желания отомстить – только презрение и нежелание дышать одним воздухом.
Открывает ноутбук, приглашая ввести цифры, которые позволят заполучить деньги папы. Поднимаюсь, ощутив тяжесть в пояснице, и на негнущихся ногах топаю к столу.
Несколько секунд, чтобы решить, какой из трёх кодов ввести. Останавливаюсь на первом, а когда открывается детализация счёта, начинаю хохотать. Болезненный, искусственный смех дезориентирует Мерханова, а когда разворачиваю экран, упиваюсь его реакцией.
– Один доллар?! – не скрывает разочарования. – Что… Один, сука, доллар?! Да как…
И пока мужчина исследует мизерную цифру, возвращаюсь к стулу.
– Зря вы так необдуманно отказались от «сарая».
По крайней мере, он стоит намного больше, – указываю на ноутбук, который Мерханов продолжает гипнотизировать, будто вот-вот цифра изменится.
– Твою мать… – выдыхает со свистом, оседая в кресло.
– А всё не так плохо, – закинув ногу на ногу, смотрю в упор на раздосадованного Саида. – Вы же планировали меня убить, не так ли? После аукциона, когда поняли, что Тимур и Влада выложили мне весь расклад. Представьте степень разочарования, когда вы открыли бы это «богатство» уже после моей смерти.
Столько усилий, чтобы получить… ничего.
– Не понимаю… – мямлит мужчина, уставившись в одну точку.
– Допустим, ваш сын был идиотом, исполняющим приказы, но вы-то могли предположить, что человек, оставивший завещание в склепе покойной жены, просто не мог не продумать, как спрятать деньги. И сделать это так, чтобы нашёл их только тот, кому они предназначались. То есть я.
Острый взгляд, которым награждает меня Мерханов, не предвещает ничего хорошего.
