– Давай! – говорит мне егерь и командует воротничкам: – За мной!"
"Воротнички, как утята за мамкой, след в след топают за краснощеким. Скрываются в чаще, крякают манки, и я слышу, как Петрович кроет благим матом своих городских охотников.
Я занимаюсь палатками. Колышки, веревки.
Теплый денек, солнечный.
Из машины ведущий обещает к обеду мелкий дождь, говорит, будет пасмурно с прояснениями. Смотрю вверх, на небе ни тучки.
Пока я вожусь с палаткой, один из воротничков уже возвращается. Часа не прошло. С пустыми руками, ни ружья, ни сумки.
Злой, нервный весь, дерганый, недовольный. Из шеи сочится кровь. Где-то успел поцарапаться белый-кровавый-воротничок. Держится за рану.
– Вези в город!
Я спрашиваю, а как же остальные? Бросить их в лесу?
– Плевать, сами выберутся. Видишь? – показывает мне шею.
Смотрю, а там и не рана вовсе, так, чуть заметная ссадина. Пластырем залепил и иди себе дальше.
– Там всего лишь ссадина. Давай заклеим?
– В город вези! Я заказывал твое такси. Вези в больницу, пока не истек кровью или заразу не подцепил.
Что ж. Заказ на самом деле на его имя. Оплачен.
«Вежливый и почтительный». «Приветливый и ненавязчивый».
Завожу мотор. Едем в больницу.
Оставляем палатки с колышками, егеря с флягой, пузатого племянника с Wingmaster с длинным помповым стволом на вольные хлеба с дичью.
Может быть, если будет настроение, вернусь за ними. Заберу. Место я запомнил, и совесть хоть и не полностью, но имеется.
* * *Этим утром я проснулся от холода. Костер, похоже, давно погас, серая горка пепла не дымится.
Кирилл лежит головой практически в кострище, сладко так спит, даже завидно.
Сони нигде нет.
– Смылась.
Проверяю карманы – купюры на месте. Порядок. Смылась и смылась, главное, ничего у меня не стащила.
Собираю ветки, поджигаю. Грею руки, растираю ноги, но зубы стучать не прекращают.
– Вставай.
Тыкаю носком ботинка в бок пацана. Нужно выбираться отсюда. В город или еще куда.
– Нужно выдвигаться.
Кирилл открывает один глаз, улыбается.
– Доброе утро, Вова.
Он садится и умывается сухими грязными пальцами.
Лениво встает, потягивается.
– Отлично выспался, – говорит, поднимает открытую бутылку газировки и звучно пьет.
– Да уж доброе, – отвечаю и усаживаюсь ближе к костру.
– Ты как? Переварил новость?
– Какую?
– Ну я вчера тебе глаза открыл. Ты умер. Тебя нет.
– Угу.
Переварил. Только вот если я труп, что ж так хреново сегодня?
Кирилл отходит к дереву, опирается рукой и готовится полить кусты.
– Хреново – это по привычке.
