Киря засовывает руку в карман, я чувствую, что вот-вот потеряю сознание.
– Ну, Вова, не наглей, а? – Он смеется.
Его рука все еще в кармане. Я молчу, но он все понимает. У меня начинает кружиться голова.
– Короче. Бензин, гостиницу, еду, напитки и прочие мелкие расходы беру на себя. Идет?
Киваю. Идет, еще бы.
– Ну?
– Что ну?
– На все вопросы ответил?
Опять киваю, разворачиваюсь и молча иду к машине.
Вроде не пил, но голова кружится.
Легкие деньги. Большие-легкие-огромные-халявные деньги. Джек, мать его, пот.
И вот как поступить сейчас? Что делать? У меня же целое состояние. Словить попутку и уехать? Бросить машину вместе с чокнутым молокососом с его гороховой стриптизершей и сбежать?
Странный этот Киря.
Сажусь в машину. Секунду колеблюсь. Поворачиваю ключ, завожу.
Нет.
Бросать никого не буду. Не могу. Принципы, черт бы их побрал. Деньги получил, значит, должен выполнить уговор. Значит, едем в Париж, и без вариантов.
Подъезжаю ближе к беседке, открываю дверь.
– Пора.
Киря сидит, не реагирует.
Мигаю фарами, сидит, не отзывается. Сигналю. Не шелохнется.
Отрубился?
Ну не носить же его на руках. Надо будить его подругу, пусть забирает алкаша.
– Просыпайся. Вон твой приятель в космос отправился.
Тянусь, просовываю руку между сидений, толкаю. Мягко. Угодил прямо в грудь.
– Руки убрал! – раздается строгий голос.
Проснулась.
– Забирай своего… друга. Вон сидит.
Она выходит из машины. Идет в беседку. Виснет на шее прыщавого. Трется об него. Ластится.
Я стараюсь не вспоминать, что буквально пару часов назад из того самого рта, которым она сейчас целует брекеты, выливалась потоком блевотина.
Обнимает пацана, гладит. Наверное, сейчас нежно шепчет на ухо «проснись, дорогой».
Стриптизерша вскрикивает.
Отскакивает в сторону, визжит, а пьяный молокосос падает без чувств на землю. Падает прямо головой в песок, как страус, только вялый, страус без костей.
– Что за хрень? – вырывается у меня изо рта, и я выхожу из машины.
Довольно комичная ситуация. Лес, беседка, помятая стриптизерша, скамейка, мини-олигарх лицом в грязище.
Я смотрю, а она визжит, а он лежит, не шевелится. Она прыгает на месте, брезгливо машет руками, вытирает рот рукавом и визжит.
А я смотрю.
– Он… Он…
Стриптизерша в панике и двух слов связать не может.
– Он мертв! Умер! Он сраный труп!
А? Как она сказала? Он что?
– Убийца! Ты его прикончил! Труп. Он… Ты его…
Оставляю ключи в машине.
Никогда не оставляй ключи внутри, тем более в зажигании. Мое второе золотое правило.
