Сквозь майку просвечиваются две внушительные башенки, разделенные тесным ремнем безопасности.
– Пересядь сюда, пожалуйста, – обращаюсь к прыщавому. – Пусть она едет сзади. Может, подремлет.
Расстроенный Кирилл фыркает, собирает недоедки в пакет, торопливо допивает пиво, бросает пустую бутылку в окно. Достает новую.
– И больше не заставляй ее пить. Хватит.
Мелкий перебрасывает свои пожитки мне, перелазит между сиденьями и забирается к девушке на колени. Отстегивает ремень, распахивает дверь и выдавливает даму своим задом на улицу.
– Пошла прочь, неряха! Даже не спросила салфетку! – кричит, отталкивает девушку и закрывает машину. – Поехали-поехали.
Торопит он меня. «По-е-ха-ли!»"
"Пристегивается, елозит в сиденье, устраивается поудобнее, скалится, недоносок, своими брекетами и все твердит: «Поехали-поехали».
– Ну же! Скорее!
Я молча вынимаю ключ.
Выхожу.
Помогаю девушке подняться.
Пускай она явно не эталон целомудрия, но девушка. Нельзя так обращаться с дамой. К тому же, не могу объяснить почему, чувствую в ней родственную душу.
Помогаю подняться, укладываю на заднем, подсовываю под голову подушку, укрываю пледом. Она подтягивает колени к груди и шепчет что-то, возможно, благодарит.
Возвращаюсь за руль.
Кирилл смотрит. Ждет, что скажу. А я молчу, просто опускаю окно, закуриваю, завожу и трогаюсь.
Едем.
– Что ж ты так? – после минуты молчания начинает прыщавый. – Тебе было сказано – поехали. Значит, бросай телку и рули.
– Мы ж не животные.
– Закройся, достал уже! – перебивает опьяневший мелкий.
– Рули, короче, молча. Следи вон за дорогой! Или забыл, кто тебе платит? Галантный шлюшкин ухажер. Не животные они…
Сейчас размолотить его наглую прыщавую морду и вытолкать на трассу или подождать?
– Повежливее, молодой человек.
– Что? Да я и так с тобой сама вежливость. Урод. Не животный он. Знаю я, какое ты не животное, – говорит мелкий сквозь отрыжку.
«Вежливый и услужливый». «Комфортна ли температура в салоне?»
Хочешь заработать в такси? Тогда «вежливый и тактичный», несмотря ни на что.
Выбрасываю окурок. Закрываю окно.
Всего пару часов едем, а этот наглый презерватив с гнойными пупырышками на лице уже раз двадцать должен был получить по лицу.
В Париж ему.
В задницу, а не в Париж! Сейчас заберу у мальца все деньги, отведу в лес. Лопату в зубы, и пусть копает. Благо яма неглубокая нужна.
«Тактичный и сдержанный». «Помочь вам с багажом, мэм?»
Проглатываю обиду.
Рулю.
Мелкий, видимо, догадался, о чем думаю.
– Не сердись, – говорит.
