В номере нечем дышать.
Это все Кирилл. Он провоцирует… Прыщавый и меня так расшатывал, когда я убивал его и вошел во вкус. Я был готов убивать всех подряд, калечить все, что движется. Но тогда у меня хватило чего-то… Здравого смысла или человечности…
Я смог сказать себе и ему «нет».
И сейчас я обязан помочь Соне.
Мне душно.
В гостиничном номере нечем дышать. Она тоже это чувствует. И она ждет, что я скажу. Соня знает меня. А я знаю ее и догадываюсь, что она мне ответит. Но я все равно говорю. Говорю спокойно, насколько это возможно в моем нынешнем состоянии.
– Перестань, – после долгого молчания получается сказать хрипло, прокашливаюсь и добавляю неожиданно для себя громко, почти криком: – Хватит уже!
Я говорю и продолжаю смотреть в открытое окно.
– Не указывай мне!
Я и не собирался, хотел мягко начать, чертово першение в горле. Она и без того раздражена.
– Нашелся мне тут командир…
Соня разворачивается и собирается выйти из номера.
Я смотрю на Кирилла, ищу поддержки.
Прыщавый молчит. Смотрит на меня. Кажется, ему нравится, как реагирует Соня. Кажется, он этого и добивается.
Она выходит, громко захлопывает за собой дверь.
Я иду за ней следом. Догоняю. Молча едем в лифте, не смотрим друг на друга. Слушаем музыку, я слежу за цифрами. Четвертый этаж. Третий.
Спускаемся на первый.
Соня проходит в ресторан и садится за столик. Я, не дожидаясь разрешения, сажусь рядом.
Закуриваю.
Она знает, что я не отстану и что разговора не избежать.
Заказывает два кофе и готовится парировать мои доводы.
Времени у нас полно, но я не привык к долгим прелюдиям, начинаю, не дождавшись напитков, сразу с главного. Говорю, что то, как мы сейчас существуем, неправильно. Это сумасшествие. Я пытаюсь объяснить, что чувствую себя соучастником. Что мне неприятно наблюдать, как она убивает ни в чем не повинных людей.
– Все просто… – Она смотрит прямо в глаза. – Не ходи со мной. И все.
Она специально смотрит пристально. Она хочет меня убедить в своей правоте и показать, что проблемы никакой нет.
Она это специально, я хорошо знаю Соню.
Нам приносят кофе, и я делаю глоток.
– Дело не во мне. Как же остальные?
– Перестань, – она перебивает. – Назавтра никто из них ничего не вспомнит. Это стадо. Бесконечное стадо овец и баранов.
Соня жестом просит не дымить на нее. Я тушу сигарету, и она тут же закуривает свою.
Я поджигаю новую и пытаюсь переубедить запутавшуюся в своей правоте.
