Кажется, что может его испортить?
Но…
– Не бери машину. Сегодня едем на такси.
– Но.
– Давай без твоих «но». Мой вечер, мои правила. Я не хочу, чтобы ты выглядел моим шофером.
Спорить бесполезно.
Такси премиум-класса уже подано.
Что ж.
Я не против таксистов как таковых. Просто не нравится, когда меня возят, будь то профессиональный водитель, или друг, или родственник. Вот не нравится, и все тут. Всю жизнь попадаются ездуны… Такие… Как их мягко назвать? Корявые, что ли.
Куда позвонить? Кому пожаловаться? Где объявить, что все шоферы, кроме меня, никудышные дилетанты?
Проезжаем перекресток.
Водитель то и дело пялится в зеркало на Соню. Премиум, блин… Рулит и пялится. За дорогой следи, упырь. Я начинаю считать про себя, чтоб отвлечься. От ста, в обратном порядке. Досчитаю, думаю, и приедем.
Девяносто девять, девяносто восемь.
– Сделай приемник громче!
Я ему кричу, а он словно не слышит.
– Алло! Любезный! Оглох?
– Ты чего? – Соня берет мою руку, в ее взгляде читаю просьбу успокоиться.
Как тут успокоиться? Премиум-таксист… Я к нему обращаюсь, а он…
Девяносто семь, девяносто шесть. Смотрю в окно, считаю.
Проезжаем квартал, еще один.
Соня сидит молча. Наверное, представляет, как поведет себя в баре, что скажет бывшим коллегам. Как на нее будут смотреть. Как она свершит свою месть.
Мимо проезжает автобус с нарисованным улыбающимся лицом какой-то знаменитости и надписями с рекламными призывами.
Смотрю в окно, считаю. Семьдесят один, семьдесят.
Сворачиваем направо.
Очередной квартал остается позади. Музыка еле слышно просачивается через черную сеточку динамика. Ну как так-то? Где уважение к клиенту?
– Ну ты! – не выдерживаю, стучу таксиста в спинку сиденья. – Музыку, говорю, сделай громче!
Он притормаживает, оборачивается. Виновато смотрит на меня, словно ничего не понимает, и машет руками. Протягивает картонную табличку.
«Вас обслуживает глухой водитель.
Если вы хотите что-то сообщить водителю, покажите пальцем на эту картинку».
Под надписью картинка с нарисованными блокнотом и карандашом.
Вот вам и премиум-класс такси. Я считаю про себя, шестьдесят три, шестьдесят два.
– Давай блокнот! – говорю громко и тычу пальцем в картинку на карточке.
Он останавливается у обочины, передает блокнот и ручку. В блокноте еще ни одной записи. Моя будет первой.
Я пишу: сделай громче приемник, мудила, и ставлю в конце четыре восклицательных знака."
"Водитель внимательно читает, словно не может разобрать мой почерк.
