Он снова что-то пишет, а я стою со спущенными трусами, жду. Он все пишет и пишет. Смотрит и пишет. Роман строчит или с натуры срисовывает? Там в листе и места для записи столько нет…
– Все в порядке. Одеваемся.
В какой-то момент я было решил, что с моим прибором что-то не так. Строгий доктор с таким видом записывал… Но «все в порядке, одеваемся».
Подтягиваю трусы. Хорошо, что не пригодились его перчатки.
Тем временем на одного врача я ближе к своей цели. На один шаг я ближе к БТР или танку.
Дальше по коридору в очередной кабинет, к очередному врачу.
Это на самом деле я так рассказываю. В действительности все было слегка иначе. Военкомат пропитан отборной нецензурной бранью и всякими до того времени мне неизвестными экстравагантными ругательствами. Доктор обращался скорее «Эй, ты. Подойти! Ухо закрой. Да не это, придурок, ебанько конченый, другое ухо!». Иногда я искренне не понимал, чего от меня хотят, переспрашивал, в ответ на что выслушивал еще более сложные и непонятные конструкции.
Ладно.
Оставался кардиолог. Последний. И возле его кабинета образовалась толкотня. Кто-то прыгал от радости, другие стояли грустные.
– Кто последний?
– Я, – оборачивается парень с татуировкой какого-то зверя на плече."
"Какого-то, потому что рисунок очень плохого качества. Возможно, это должен был быть волк, или тигр, или медведь, или лохматый леопард. Сейчас это непонятный зверь размазанно-темно-сине-зеленого цвета. Мастеру – респект, получился артхаус.
Очередь двигалась медленно.
За мной скопилось человек пять. Несколько раз к нам выходил врач и просил быть потише.
Ну как просил… «А ну, закрыли пасть, твари, пока я добрый!»
На несколько минут это помогало, но когда к нам подтягивались новенькие, все повторялось по новой.
На стене висит плакат «Военная служба – дело настоящих мужчин». Написано красной краской, через трафарет, неаккуратно и с ошибками.
Захожу.
Доктор листает мою карточку. Недовольно причмокивает.
– Встать! Садиться не надо.
Я подскакиваю, извиняюсь.
Смотрит на меня.
Впихивает в уши стетоскоп и холодной мембраной приставляет ко мне. Выслушивает что-то. Сердечные тоны и шумы или еще какую хрень.
– Повернись спиной.
Снова слушает, пишет.
– Раньше были проблемы с сердцем?
Я мотаю головой.
– Нет.
– Куришь?
Я обманываю, говорю опять «нет».
Он протягивает мне бумажку.
– Пройдешь более полное обследование в больнице. Вот направление.
Земля уходит из-под ног.
