Идиллия, мать ее, счастье и покой.
Мертвый парень-рикша на самодельном велосипеде-повозке катает мертвых прохожих за истлевшие монеты. Практически мой коллега. Представляю, каково ему. Крутишь педали. «Вежливый и выносливый». Весь вечер крутишь, потеешь. И никакой благодарности. Так и слышу приторные слова хохочущих клиентов. Какого-нибудь жирнозадого позера: «Стой! Приехали! Отлично прокатились. Вот, сдачи не надо. А ты говорила, не потянет, говорила, я толстоват для повозки». Толстяк швыряет в тебя монеты. Поймать на лету не получается, и они с тоненьким звоном приземляются на мостовую.
Торопишься поднять, но одна, самая ценная, закатывается под тележку с сахарной ватой. «Извините, можно я достану монетку?» Естественно, никто не слышит. Очередь мертвецов стоит за ватой, и никто не подпустит. «Смотри, мама, я монетку нашла!»
Как же все достало.
Меня окружают мертвые уроды и уродки. Дурно пахнущие твари, маскирующие свою вонь дорогими духами.
Уроды не в смысле, как выглядят, выглядят, надо сказать, чаще приятно, чем наоборот, а в том смысле, какие они все на самом деле.
Бодренькие с виду трупы, разложившиеся изнутри. Безответственные, эгоистичные, ленивые, морально недоразвитые мрази. Уроды, одним словом.
Мертвые уроды.
Гадкие мертвецы. И прохожие, и торговцы, и я сам. Лицемеры.
Рикша. Любезный, шевелит ногами, а в душе проклинает пассажира. Подбирает копейки и надеется, что кто-нибудь невнимательный забудет сумку или кошелек в его велокарете.
Тьфу.
А вчера…
Весь вечер наблюдал, как по улицам разъезжают такси.
Из окна гостиницы виден и парадный вход, и стоянка. Наблюдал, как клиенты сами распихивают багаж по машине. Как усаживаются спереди, когда есть свободные места сзади. Наблюдал, как усталый водитель с выражением брезгливости на лице помогает выбраться из машины пожилой даме, морщится – какое одолжение сделал. Такое непростительно и для привокзальных неофициальных такси. А эти, возле отеля, премиум-класса.
Нет, ребятки. Это позор. Так вы не заработаете.
«Приветливый и услужливый».
Не согласен? Води грузовик с песком.
Каждый должен знать свое место, свое предназначение. И каждый должен по максимуму исполнять отведенную ему обществом роль. Даже после смерти, даже когда все не имеет смысла.
Из-за таких вот имеем то, что имеем. Уверен, не будь на Земле «этих», двухтысячный наступил бы, как очередной год. Без происшествий и катаклизмов. Выпили шампанское, пошумели хлопушками, и все. Мир погиб из-за «этих».
